«Владивосток и другие мужчины» Ольги Шипиловой–Тамайо

«Владивосток и другие мужчины» Ольги Шипиловой–Тамайо

Книгу, популяризирующую Владивосток и показывающую город в неожиданно романтичном свете, выпустил медиахолдинг «Приморская пресса». Автор этого сборника Ольга Шипилова-Тамайо рассказала «К»:

— Когда я стала активно путешествовать, поняла: а ведь мне есть что рассказать людям в любой точке планеты о моем родном Владивостоке! Не в краеведческом или публицистическом ключе, а именно в художественном. Чтобы человек прочел и захотел приехать сюда, прочувствовать этот город. Взять тот же Париж — своим нескончаемым турпотоком он во многом обязан литературе и кино, романтизировавшим его образ. Конечно, не хочу сравнивать несравнимые города. Но считаю, Владивосток — тоже магнетический по-своему. Он достоин быть главным героем художественных книг и фильмов.

— Иными словами, вы написали книгу для путешественников?

— Для них и о них. Этот сборник повестей и рассказов — этакий гид по чувствам, переживаниям, вкусам, запахам и мироощущениям. В повести, давшей название всему сборнику, каждый город — это мужчина со своими внешностью, характером, привычками, типом любви: Владивосток-отец, Токио-сан, Сеул-сосед, Брюссель-друг, Белград-брат и т. д.

Одна половина сюжетов выстроена в контексте Владивостока, там можно встретить, например, девушку из Швейцарии, полюбившую владивостокца и оставшуюся здесь, у ворот в Азию. Другая половина рассказов — «заграничные». Их сюжет развивается в Буэнос-Айресе и Таррагоне, в Париже и на Кипре, даже в Хуньчуне. И вот в этих историях главные герои — неизменно сами владивостокцы, приморцы.

— Не те ли, кто давал вам когда-либо интервью в реальной жизни, стали прототипами героев этой книги?

— Все может быть. Оставлю это без комментариев.

— Рассматриваете ли выход книги как полноценный бизнес-проект, или это реализация сугубо творческих амбиций?

— Когда писались все эти истории, ни о каком бизнес-проекте и мысли не было. Но одно дело писать, хотя это и наипервейшее. А другое дело — издавать книгу. Даже если автор на первых порах готов был бы работать лишь за идею, то верстальщику, оформителю, художнику, типографии и транспортной компании надо платить. «Владивосток и другие мужчины» вышел в свет благодаря тому, что нам значительно помог известный владивостокский предприниматель Михаил Кузнецов. То, что издается с помощью мецената, вряд ли назовешь бизнес-проектом. Да и мизерный объем книжного рынка в регионе не располагает к размышлениям о большой прибыли. Но переговоры ведутся в «западном направлении». И новая волна интереса к бумажной книге, уже среди молодого поколения в Центральной России, тоже вселяет надежды.

Встречают по обложке

— Ваш «гид по чувствам» демонстрирует на обложке категорию 18+. Однако никаких подробных описаний «взрослой жизни» там нет, лишь легкие намеки…

— Лавры Генри Миллера — такой цели у меня не было. Исторический момент другой теперь, к тому же. Именно чувственный флер — этого достаточно, когда речь идет о «книге про путешествия». Совсем без него — не было бы полной правды в повествовании.

Интересно, что среди читателей мнения разделились на сей счет. Женская часть не усматривает большой сексуальности в этой книге, зато ее цепляет тема воздаяния и хождения женского персонажа по личным мукам. А мужчины находят книгу легкой. И как раз мужчины, особенно не из арт-кругов, говорят в откликах, что рассказы уж очень откровенны. Не знаю…

Думается, что у мужчин просто сильнее развито сексуальное воображение, это их уникальная природа, они прочтут лишь намек, а картинку в голове развернут во всех подробностях — каждый в своих. Между тем уже пришлось испытать даже некоторые нападки со стороны моралистов.

— Из-за чего нападки?

— Дескать, постоянно кто-то кого-то вожделеет в рассказах. Или, например, меня упрекнули в том, что герои книги — любовники, мол, что им мешает узаконить свои отношения! Никак не ожидала таких отзывов в XXI веке во Владивостоке. Это любопытно.

— Кому принадлежит идея сделать эту обложку? Море и чайки — вроде бы уже клишированные образы. Но вполне оригинально они «поселились» в галстуке-бабочке на шее франта.

— Не знаю, какой бы получилась обложка моего «Владивостока и…», если бы дочь не потащила меня на выставку Рене Магритта в центре Жоржа Помпиду. Как раз когда книга была в стадии оформления. Впечатленная работами этого сюрреалиста, я усмотрела параллели со своими рассказами. Затем поделилась ощущениями с влюбленной во Владивосток Еленой Гуляевой, художником. Она с первого же эскиза создала эту Влади-бабочку для обложки. А наш дизайнер Руслан Руденко увидел все по-своему — это он «усадил» рисованную бабочку на «фотографического» молодого человека.

— Книгу, «брендирующую» Владивосток, есть смысл издавать на иностранных языках. Согласны? К тому же кое-что из вашего уже опубликовано в Сербии.

— Думаю, любой писатель был бы согласен, предложите ему публикацию хоть на родном, хоть на иностранном языке. А тут уже надо вдохновить литературных переводчиков, понравиться (в том числе в коммерческом смысле) иностранным издателям. Автору в данном случае приходится не только на свои силы рассчитывать, но и на большую порцию везения.

В Сербии, действительно, в 2016 г. вышла повесть «Владивосток и другие мужчины» под названием в переводе «Мушкарци. Градови». Мне посчастливилось быть в ряду тех русских авторов, кто заинтересовал переводчицу и писательницу Бранку Такахаши, с большим вниманием относящуюся к дальневосточной поэзии и прозе. Замечательно, что мнение сербских редакторов совпало с впечатлением переводчика. Может, после этого Владивосток примет хотя бы на одного балканского путешественника больше.

В жанре травелога

— Когда состоялась ваша первая проба пера? О чем вы написали тогда?

— В младших классах школы. Это были выдуманные и, конечно, подражательские, наивные истории про зверей и птиц: то какие-то приключения в местном лесу, то некие герои со странными именами в другой стране. К жанру травелога, видимо, уже тяготение было.

— Как возникла у вас страсть к путешествиям?

— Мне кажется, всякий человек рождается с нотой этой страсти в душе. Но в зависимости от условий, в которых он растет, эта нота гаснет или развивается в музыку всей жизни. Нам с братом родители создали условия очень благоприятные. Большая домашняя библиотека. Строгий запрет на ТВ-сериалы (это тогда-то, когда весь класс играл на переменах в рабыню Изауру!). Отец, журналист, постоянно что-то пишет и рассказывает интересности про всяких людей — и мне хотелось так же. А мама, начальник отдела «Торгмортранса», периодически в дальних поездках по большим городам СССР — и тоже с рассказами про занимательных людей. И мне страстно хотелось такого опыта. Перво-наперво я мечтала поехать в Японию. Родители подарили мне путевку туда за хорошую учебу в старших классах. Поездка сильно впечатлила меня. С тех пор только нарастает желание путешествовать, больше и дальше. Да и вся мировая литература подогревает во многих из нас страсть к перемещениям по планете.

— Если бы вы составили свою «великолепную семерку» книг, какие включили бы туда?

— Сложно уложить все великолепные книги в семерку! Можно сказать, что в разные эпохи жизни или даже разные дни и семерка выйдет разной. Вот сегодня — сборник рассказов Чехова, «Идиот» Достоевского, «Шагреневая кожа» Бальзака, «Холодно — горячо» Юмико Секи, «99 франков» Бегбедера, «Страна вина» Мо Яня, «Ящик для письменных принадлежностей» Павича. В них всех есть, кстати, дух путешествий помимо социальных и личных коллизий. Завтра могут быть совсем другие книги. Ресурсы недр литературы стали за века неисчерпаемыми для отдельно взятого человека.

Анна ИНДРАЛИЕВА, специально для «К», автор фото Я. Могилевская