Квотное мракобесие

Рыбная отрасль тонет в инвестиционных интригах
Квотное мракобесие

На фоне очередного перезапуска стратегии развития в рыбной отрасли идет другая кампания. Непубличная и гораздо более важная — битва вокруг инвестквот. Ее итоги пока мало предсказуемы, но внутриэлитные страсти готовы закипеть.

7 марта Минсельхоз России озвучил новую редакцию проектов нормативных правовых актов, устанавливающих порядок и процедуры распределения инвестиционных квот. Согласно поправкам, на Дальнем Востоке рыбопромысловые суда могут рассчитывать всего на 65,7 тыс. тонн водных биоресурсов, а среднетоннажное судно, в зависимости от типа, — на 1,3–2 тыс. тонн, малотоннажное судно — на 300 тонн. «Но это стартовые величины. В случае превышения числа заявителей над объемом выделяемых ресурсов закрепляемый за средне- или малотоннажным судном объем будет снижаться. Не исправляет очевидную диспропорцию и повышающий коэффициент для строящихся на дальневосточных верфях рыбопромысловых судов. Коэффициент дает прибавку всего в 13,1 тыс. тонн в целом по Дальнему Востоку», — написал в своем блоге Герман Зверев, президент ВАРПЭ и Ассоциации добытчиков минтая.

«Среднетоннажное судно» — очень размытое определение. Если брать СРТМ или СТР, которые в основном работают на наших промыслах, для них 2 тыс. тонн — вполне приличный объем (имеем в виду, что инвестиционная часть — это ведь не полный объем квот), — сообщил «К» на условиях анонимности руководитель одного из рыболовных предприятий Приморья.

Фактически для стимулирования строительства средне- и малотоннажных судов выделяется всего 12% общего объема водных биоресурсов. Главная причина такого перекоса — приоритет в пользу супербольших рыбопромысловых судов (длиной более 105 м и свыше 95 м). Дополнительные десять метров получат от государства 25-процентный бонус. Предполагается наделить такое судно 28,7 тыс. тонн минтая и сельди, в то время как рыбопромысловое судно длиной свыше 95 м может рассчитывать на 23 тыс. тонн минтая и сельди. Таким образом, инвестор, который придет с проектом 105-метрового судна, получит от государства на $30 млн больше.

Под ковром

За время, пока ведется подготовка подзаконных актов, уже было предложено несколько вариантов распределения инвестквот. Изначально Рос­рыболовство вынесло на обсуждение проекты, предусматривающие восемь типов объектов инвестиций — по четыре для флота и по четыре для береговых заводов, а в качестве видов водных биоресурсов для распределения предлагались минтай и сельдь на Дальнем Востоке, треска и пикша на Севере. Правда, в ведомстве с самого начала не исключали возможности расширения этого списка. Однако по итогам совещания, которое провел в августе 2016 г. помощник президента, секретарь Госсовета Игорь Левитин, Росрыболовству поставили задачу предусмотреть выделение инвестиционных квот на Дальнем Востоке при реализации проектов по строительству средне- и малотоннажных судов, заводов средней и малой мощности, а также расширить перечень видов ВБР под инвестквоты. Чуть позже появилось поручение главы государства. С учетом этих задач в проекты были внесены изменения.

Вице-премьер — полпред президента в ДФО Юрий Трутнев на сентябрьском совещании в прошлом году во Владивостоке раскритиковал предложенные механизмы распределения инвестквот и выдвинул свою схему. Росрыболовство, хотя и высказывало опасение, что погоня за размерами не принесет эффективности, переформатировало проекты правовых актов: за основу при расчете лимитов предлагалось взять валовую вместимость судна и годовую производственную мощность берегового завода. А в список ВБР включили почти все объекты, для которых устанавливается общий допустимый улов. Но уже в ноябре на оценку регулирующего воздействия были вынесены документы, предусматривающие возвращение к типам объектов инвестиций. В Рос­рыболовстве, правда, заявили, что государство установит минимальные критерии, иные параметры определит сам бизнес. И вот новая редакция.

Если с точки зрения правил игры такое клонирование проектов выглядит вполне логично, то с позиций реальной эффективности управления дело обстоит гораздо хуже. Именно потому, что конкуренция в отрасли идет не между рыбаками на легальном поле, а «под ковром» и внутри действующей власти. При такой борьбе инвестквоты производятся не столько ради повышения эффективности отрасли, сколько ради удовлетворения амбиций участников процесса.

Так, суету вокруг инвестквот изначально спровоцировала «Русская рыбопромышленная компания» (РРПК, один из основных держателей квот минтая в Дальневосточном бассейне), обратившись к Владимиру Путину с письмом, в котором попросила о поддержке в виде выделения дополнительных квот под обязательства построить на российских верфях 15 крупнотоннажных судов и инвестировать для этого 60 млрд руб. РРПК даже предложила главе государства изъять часть квот у части рыбопромышленников и передать ей и «ведущим компаниям отрасли» за определенные обязательства. Немудрено, что поучаствовать в теме, где на кону миллиарды, решили и другие.

Кто главные возбудители? По вполне понятным причинам бенефициары РРПК в лице зятя миллиардера Геннадия Тимченко Глеба Франка и брата губернатора Подмосковья Максима Воробьева являются самодостаточными фигурами для решения своих административных нужд. По некоторой информации, еще часть видных рыбаков сплотилась вокруг Германа Зверева, избрание которого президентом ВАРПЭ приблизило их к кремлевским делам. Не остается в стороне, по всей видимости, и Сергей Дарькин, привыкший еще со времен своего приморского губернаторства продвигать свои же интересы без лишнего шума, а то, что подконтрольная ему «Находкинская БАМР» заинтересована в инвестквотах — для участников рынка не секрет. Также вмешаться в процесс пытаются различные региональные ассоциации рыбаков.

Отвлекающий маневр?

Теперь для государственных мужей главное — отделить чистых от нечистых, ряженых от настоящих, разобраться, какие кланы обладают правом оскорбляться и карать, а какие — самозванцы. Создать, иными словами, в отрасли вожделенный порядок, сделав мракобесие не эпицентром стратегической политики, а этаким привычным фоном, задником, неброской декорацией. Получается пока не очень. А побеждают, судя по виртуальным замечаниям президента АДМ, ВАРПЭ и глав различных комиссий, идейные противники.

«Логика, при которой экономические риски инвестора, строящего рыбопромысловое судно длиной свыше 105 м, хеджируются за счет государства и за счет других инвесторов — странная, — написал в том же блоге Герман Зверев. — Кроме того, инвестквоты не достанутся предприятиям, которые намерены всерьез развивать береговые перерабатывающие заводы и всю необходимую инфраструктуру — причалы, холодильники. Такие предприятия окажутся в заведомо невыгодных условиях при проведении аукциона на понижение. Проекты постановлений устанавливают в качестве минимальных требований к береговым заводам только наличие производственных линий с определенной мощностью суточного производства. Никаких требований к причальной и холодильной инфраструктуре в документах не установлено.

Приведу пример. Инвестор заявляет проект по строительству завода с оборудованием, суточная производительность которого составляет 70 тонн филе минтая. Стоимость такой производственной линии составляет не более 200 млн рублей, а получит такое предприятие почти 22 тыс. тонн минтая (в пятнадцатилетнем горизонте такой ресурс стоит свыше 2 млрд рублей). Мало того, в отличие от строящегося рыбопромыслового судна, для которого предусматривается 50-процентная обеспеченность производственной мощности, береговой завод получает ресурс на все сто. И в этом случае вижу серьезное расхождение с указанием главы государства. В поручении президента от 19 декабря 2016 г. № Пр-2489 четко указано о «требованиях к инвесторам, осуществляющим производство рыбной и иной продукции из уловов водных биологических ресурсов, по наличию судов рыбопромыслового флота», а также об «обязанности инвесторов обеспечивать данные предприятия уловами водных биологических ресурсов, добытых в рамках указанных квот».

Для береговых заводов предполагается выделить 155 тыс. тонн водных биологических ресурсов, стоимость которых в 15-летнем периоде оценивается в 200 млрд рублей. Для сравнения: стоимость основных фондов предприятий по производству и консервированию рыбы и морепродуктов составляет, по данным Росстата, 27,8 млрд рублей в 2014 г. За десять лет — с 2005 г. — стоимость основных фондов таких предприятий возросла меньше чем в полтора раза, с 19,2 млрд рублей. Передача природного ресурса стоимостью в 200 млрд рублей в отрасль, стоимость основных фондов которой сейчас составляет 12% от этой величины, приведет ли к десятикратному увеличению стоимости основных фондов? Конечно, нет. Потому что тогда стоимость основных фондов составит более 40% валовой выручки, а рентабельность основного капитала окажется ниже плинтуса. На самом деле капиталовложения составят менее 10% от стоимости тех природных ресурсов, которые направлены на развитие береговых заводов. Куда уйдут остальные деньги? Куда угодно, только не на развитие прибрежных территорий.

Именно для того, чтобы скрыть, замаскировать этот факт, чтобы отвлечь внимание властей от готовящегося перераспределения 600 тыс. тонн водных биологических ресурсов стоимостью свыше 800 млрд рублей (в пятнадцатилетнем периоде), и был сделан информационный вброс в журнале «Деньги» под названием «Минтайное становится явным». Тем, кто нацелился на инвестиционные квоты, очень хочется отвлечь внимание от разработки правил распределения инвестиционных квот. Им не нужен свет прожекторов, высвечивающих серьезные изъяны предлагаемого аттракциона невиданной щедрости. Вот и подкинули «информационную кость».

И снова аукцион

Еще в самом начале обсуждения идеи «квоты в обмен на инвестиции» было очевидно, что для действительно серьезного обновления флота в масштабах всей рыбной отрасли России, а тем более для серьезных инвестиций в береговую переработку, даже 20% от всех долей квот недостаточно. Вместе с тем даже этот недостаточный для значимых инвестиций «квотный фонд» неоднократно ограничивается по целому ряду направлений.

Александр Передня, член совета директоров РК «Восток-1»: «Инвестиционные квоты не поддерживаю. Вместо того чтобы наказать тех, кто не занимается обновлением флота, наказывают всех. Инвестквоты нарушают справедливость, кроме того, в их использовании заложены огромные риски.

Когда мы впервые получали квоты на долгосрочной основе, у рыбаков вытащили все оборотные деньги на аукционах. Предыдущие 14 лет «Восток-1» каждый год вкладывал в реконструкцию одного из судов. У нас сейчас современный флот. К примеру, в настоящее время переоснащаем корабли для ярусного лова глубоководного макруруса на глубинах до трех километров (больше никто его не вылавливает), добываем глубоководного краба с 1–2 км. Снасти и оборудование недешевые. Квоты на эти виды приобретали на аукционе, осваиваем, сколько положено. Почему сейчас должны терять 20%? И кто будет вылавливать эти виды, если мы не будем заниматься? Подобная ситуация практически на всех предприятиях, которые реально занимаются промыслом, покупали новые суда, модернизировали имеющиеся.

Во-вторых, непонятна модель работы инвестиционных квот. Хорошо бы на нее посмотреть. Гипотетически, если все предприятия будут претендовать на постройку новых судов, и заявок будет намного больше, чем на 20% биоресурсов, что делать? Тогда инвестиционные квоты пойдут тем, кто готов больше построить за меньший объем? Получается своего рода аукцион. Третий момент: где будут строиться суда? Опыта крупнотоннажного судостроения в России нет, а это огромный риск. Ясно, что свои интересы здесь лоббируют судостроители, за счет рыбаков их собираются поддержать. Но те судостроительные верфи, которые в стране есть, допустим, «Янтарь» в Калининграде, очень загружены. Сам там был, видел. У нас можно сделать корпус. Понятно, что навигационное, промысловое, морозильное оборудование будет закупаться за границей. А потом напишем, что судно российское? Если все-таки начнут строить, то требований к новым судам много. Принимать их будут некие комиссии, тут опять-таки возникнет субъективный фактор, возможны ошибки.

Представляете, какие могут быть последствия, если сюда подключится надзорно-карательный аппарат? Помните, какие ошибки были на аукционах по распределению биоресурсов поначалу? Что бы я предложил для стимулирования судостроения? Условие простое — прохождение морского регистра. Жесткие цензы по безопасности, производительности, экономичности. Если судно древнее, ходить ему максимум пять лет, включаем понижающий коэффициент на квоты, а то, что остается, делим между сознательными производственниками. Опять же, не проходит судно регистр за небезопасностью — стимул обновлять флот. Не осваивает 70% квоты предприятие — еще один стимул для модернизации. Если в бизнес хочет зайти новое предприятие — пожалуйста, через аукционы, они проводятся регулярно».

Александр Ефремов, управляющий ГК «Доброфлот»: «Главная претензия к существующей редакции постановления в том, что в ней по сути не исполнено поручение президента по среднетоннажному флоту. Имитация исполнения в стиле итальянской (немецкой) забастовки была реализована — средние и даже мелкотоннажные суда в проекты под инвестиционные квоты включили, но за счет непривлекательности выделенных под инвестиции в них объектов промысла и районов вылова инвестиции бессмысленны. При этом выделены только не ОДУемые объекты, которые и сейчас можно неограниченно ловить. А самые привлекательные, которые и являются смыслом инвестиционных квот, — минтай, треска и сельдь — выделены только под крупнотоннажные проекты.

Другое препятствие — это неисполнимость технических требований постановления по видам и объемам переработки на среднетоннажных (до 55 м) судах. Требование выпускать 45 тонн минтая на филе и плюс рыбомучную установку «втиснуть» в эти размеры мало реально. Но даже если это сделать, то это будет дорого и практически неокупаемо. Представьте, сейчас на самых отработанных десятилетиями проектах судов типа БАТМ такая производительность, а это судно ровно в два раза больше 106 м. Если же это делать за счет емкости трюмов и жилых помещений, это судно будет крайне неудобным в эксплуатации. По сути требований по переработке их сделали нерабочими и непривлекательными для участия в инвестициях.

И все это несмотря на то, что среднетоннажные суда-сырьевики (без фабрики и без переработки) на сегодня являются единственно возможным для строительства на Дальнем Востоке типом судов. Дальневосточные верфи только средние и малые суда смогут в настоящих условиях распада судостроения реально построить. Крупнотоннажное сложное судно стоимостью $80–100 млн могут построить одна-две верфи в России, которые и сейчас уже перегружены заказами военных и нефтяников!

Кроме того, среднетоннажные и малотоннажные рыболовные суда являются основой для сырьевого обеспечения береговой переработки, такая же ситуация была и в СССР. А после того, как технический прогресс в части сохранения уловов в жидком льду до 5–7 дней позволил расширить зоны лова, среднетоннажный флот начал только увеличиваться в количестве. И это мировая тенденция. Не говоря уже о задачах, которые были поставлены перед инвестквотами: развить береговую переработку и стимулировать судостроение, в том числе и на Дальнем Востоке. Зачем включать требование по произвольности филе минтая и трески на суда, размер которых предназначен проектом для других целей изначально?!

России повезло, и к нашим берегам снова подходит огромная биомасса скумбрии и сельди иваси, а ловить их нечем. Крупнотоннажные суда не подходят и заняты тем же минтаем и сельдью, флота даже для этих объектов не хватает, а стимулирование строительства среднетоннажных по постановлению практически не предусмотрено. И это несмотря на то, что особенность лова и обработки сельди иваси предполагает только среднетоннажный флот. Одним словом, советовались, совещались, обсуждали, но решили как решили. Что из этого выйдет, специалистам видно уже сейчас…»

Константин СЕРГЕЕВ, Егор БАТАЛОВ

 

Экономика и бизнес
В таможне пошли параллельные и не очень понятные процессы
В таможне пошли параллельные и не очень понятные процессы
ФТС решила провести очередное эксперимент с электронным декларированием
16 января 2018, 07:37
«Аврора» хочет летать внутри Хабаровского края
«Аврора» хочет летать внутри Хабаровского края
Но власти региона уповают на собственные «Хабаровские авиалинии»
16 января 2018, 06:37
Банк России заставляет ОСАГО выезжать из автосервисов
Банк России заставляет ОСАГО выезжать из автосервисов
Страховщиков будут лишать права осуществлять натуральное возмещение
12 января 2018, 15:47
Северокорейские рабочие скоро исчезнут из Приморья
Северокорейские рабочие скоро исчезнут из Приморья
Из-за этого у застройщиков могут возникнуть серьезные проблемы
12 января 2018, 10:58
ФАС хочет помочь Трутневу разобраться в пропаже 64 млрд рублей
ФАС хочет помочь Трутневу разобраться в пропаже 64 млрд рублей
Антимонопольное ведомство объявило о проверке аэропортов Дальнего Востока
12 января 2018, 10:04
Азиатский миллиардер продолжает дистанцироваться от игорной зоны «Приморье»
Азиатский миллиардер продолжает дистанцироваться от игорной зоны «Приморье»
Лоуренс Хо больше не будет влиять на политику первого казино края
3 января 2018, 09:21