«До монополии нам как до Луны»

Как «Магаданрыба» создала рынок дальневосточной креветки
«До монополии нам как до Луны»
Промысел креветки в дальневосточных морях достаточно дорогой. Фото предоставлено ГК «Магаданрыба»
В № 3 «К» от 2017 г. была опубликована статья «Креветка кусает 
карманы». В продолжение данной темы корр. «К» побеседовал 
с руководителем группы компаний «Магаданрыба» 
Русланом Теленковым. 

— Руслан Николаевич, ваша компания сегодня ассоциируется с дикой северной креветкой. Даже считается, что вы главный поставщик этого продукта в страну. Как получилось, что, по оценкам некоторых экспертов, вы стали практически монополистом на данном рынке?

— Ни монополистом, ни «почти монополистом» я не стал. И не стал бы, даже если очень захотел. Давайте для начала разберемся с самим термином. Монополия — это один из типов рынков, согласно экономической теории, он характеризуется как «рынок одного». Чтобы стать монополистом, нужно быть единственным поставщиком или производителем товара. Что же представляет собой рынок креветки? Креветка — одна из самых крупных позиций мирового рынка рыбы и морепродуктов. Только дикой креветки, согласно данным ФАО, ежегодно добывается около 3,5 млн тонн. И еще не менее 5 млн тонн — это продукт аквакультуры. В нашу страну ввозится большое количество тепловодной креветки, выращенной на фермах Таиланда, Китая, Индонезии и других стран юго-восточной Азии, — более 50 тыс. тонн ежегодно.

По северной креветке. Ежегодно ее добывается более 200 тыс. тонн, основные страны-добытчики — это Дания и Канада. До введения санкционных контрмер в Россию ввозилось до 40–50 тыс. тонн. Сейчас под санкции не попала только креветка с Фарерских островов, она импортируется и поныне. Из распространенных видов, попадающих на рынок России, есть еще аргентинская красная креветка.

Группа компаний «Магаданрыба» за 2016 г. поставила на внутренний рынок чуть более 2 тыс. тонн креветки, в основном это северная и углохвостая. Так что до монополии нам как до Луны.

— А что касается добычи креветки: вы действительно приобретали креветочные активы с целью их консолидации?

— Россия добывает в среднем от 9 до 12 тыс. тонн креветки ежегодно. В основном — северной, большей частью на Дальнем Востоке. Сейчас давно забытый промысел креветки благодаря мурманским компаниям начал реанимироваться и в Баренцевом море.

За нашей группой сегодня закреплено около 3 тыс. тонн квот на добычу креветок. А что касается приобретений активов, то это была скорее не консолидация, а построение эффективного бизнеса. Так что и здесь мы в монополисты не попадаем. Есть официально опубликованный приказ Федерального агентства по рыболовству о закреплении квот на 2017 г., согласно которому между дальневосточными компаниями распределено 12 тыс. тонн северной креветки. И наша компания не самый крупный пользователь.

— Вы раньше занимались промыслом минтая и сельди…

— Собственных квот на минтай и сельдь было недостаточно для полноценной загрузки даже одного крупнотоннажного судна, поэтому в 2010 г. мы купили акции компании ЗАО «Исток-АБ», которое имело 1 тыс. тонн квот на креветку. В то время как за «Магаданрыбой» было закреплено всего лишь 500 тонн. И в 2013 г. я встал перед дилеммой: или пытаться развиваться в минтаевом направлении, или в креветочном. Я выбрал креветку.

— В России легальная продажа таких активов возможна или все сделки происходят в тени?

— А почему невозможна? Так даже проще. За всех не скажу, но все мои сделки были легальными. Что касается продажи рыбных активов, то из-за этой сделки я даже умудрился попасть в российскую версию издания «Форбс». И да, заплатил все налоги.

— В «Форбс»? Неужели настолько высокой была цена сделки?

— Нет, конечно. Просто на тот момент я был депутатом Магаданской областной думы, естественно, подал сведения о доходах. После этой сделки часть средств пошла на оплату кредитов, а часть — на приобретение нескольких небольших креветочных компаний. Вот и вся консолидация.

— Почему все-таки решили сфокусировать бизнес на добыче креветки, прибыль-то от минтая неплохая?

— На тот момент рынок акций минтаевых компаний был уже серьезно разогрет, и конкурировать с крупными компаниями в приобретении минтаевых активов было по меньшей мере нецелесообразно. И наоборот, креветочный бизнес в то время был не самым привлекательным. Но именно этим он и был мне интересен.

— Звучит нелогично.

— Дело в том, что долгое время дальневосточная северная креветка продавалась только на японский рынок в сыром виде. Там это считается дорогим деликатесом. Но ценилась весьма своеобразно: волатильность цены была очень высокая. Например, в один год стоимость могла быть $12 за кг, и ты на коне. А на следующий год — обвалиться до $5–6. И ничего с этим сделать было нельзя, потому что других рынков сбыта просто не существовало. В такой год предприятие проваливалось в убытки.

Мы понимали, что стратегически необходимо найти другие рынки сбыта. Или создать эти рынки, чтобы бизнес был стабильным и эффективным. Так, с 2012 г. мы начали развивать продажи северной креветки на внутренний рынок. Суда компании «Исток-АБ» были оснащены оборудованием для варки креветки, но продажи продукта в Россию на момент приобретения компании нами составляли всего лишь до 100 тонн в год. Мы сделали яркую коробку, настроили сортировку, отладили качество и стали активно наращивать объемы поставок.

— И как рынок отреагировал?

— Поначалу никак. Например, когда я привез первую партию в Магадан, мне сказали: «Вези обратно, это никому не нужно». Логика понятна. Торговые компании ориентируются на потребительский спрос. А какой может быть спрос на продукт, которого потребитель просто не знает? И мы сильно снизили цены, продавали значительно дешевле, чем в Японию. Отдавали продукт под реализацию. А иногда даже без цены. Важно было добиться наличия продукта на прилавке, а дальше, мы были уверены, потребитель его оценит. Так и получилось. Спрос увеличивался, мы увеличивали цену, а продажи росли. В прошлом году мы продали более 1200 тонн на внутренний рынок.

— Значит, вы все-таки убрали с внешних рынков более 1000 тонн продукта, что отрази­лось на росте цен?

— Не с внешних, а в первую очередь с японского. В настоящее время мы поставляем креветку уже и в Китай, а также некоторое количество, как ни странно, в Данию. Вообще-то Дания является мировым лидером по добыче северной креветки. Но креветка у них в основном мелкая, поэтому им не хватает продукта так называемого премиум-класса.

Что касается цен. Безусловно, снижение объема предложения может вызвать рост стоимости. Но японские компании-покупатели в том числе ориентируются на курс японской иены, и в случае ее снижения цена в долларах сразу же едет вниз. Кроме того, ведь не только мы стали продавать креветку на внутреннем рынке. Да, в России мы были первыми, но следом за нами пошли и остальные.

— Вообще, складывалось впечатление, что только «Магаданрыба» поставляет креветку в Россию. Как вы отреагировали, когда другие компании потянулись за вами? Их много, кстати?

— Другие компании есть, но их не много. Дело в том, что в России продается в основном только вареная креветка. Стоимость установки хорошего перерабатывающего цеха, позволяющего выпускать действительно качественный продукт, достигает $1,5–2 млн на одно судно. Не каждая компания способна и готова инвестировать такие средства. Что касается объемов поставок, то оценивать мне трудно, потому что в зависимости от состояния рынков каждая компания может переключиться на выпуск сырой креветки и направить продукт в ту же Японию. Мы уж точно на наших коллег-конкурентов влиять не можем. А так я сам не раз покупал продукт, например, наших сахалинских коллег, чтоб сравнить качество. Ну, что могу сказать… Ничем не хуже.

Что до моей реакции, то никак не отреагировал. Это их дело, что и куда продавать. Но скажу одно: когда мы активно развивали внутренние продажи, северную дальневосточную креветку стали называть «магаданской». Не «Магаданрыбы», более просто — «магаданская». И когда другие компании стали предлагать аналогичный продукт, их креветку по инерции так же называли «магаданской», хотя ни к «Магаданрыбе», ни к Магадану эти компании никакого отношения не имели. Думаю, потому и сложилось впечатление, что мы — единственный поставщик.

— Все же многие надеялись на появление доступной креветки для россиян?

— Все это время мы говорили о северной креветке крупных сортов. Она дорогая, не случайно ее высоко ценят и в Японии, и в Китае, и даже в Дании. Объемы ее добычи весьма ограниченны. В Россию сейчас привозят северную креветку с Фарерских островов, но она мелкая и, конечно, стоит значительно дешевле. И сам промысел сильно отличается. Фарерские, датские суда могут ловить до 20 и даже до 40 тонн креветки в сутки, в их водах большие плотные промысловые скопления. В дальневосточных морях запасы иные и скопления не такие плотные. Мы ловим в среднем от трех до пяти тонн в сутки. Потому и экономика промысла совсем другая. И второе: даже если мы сильно захотим, всех россиян все равно не обеспечим. Объемы добычи слишком незначительны. Но давайте честно: креветка — это не хлеб и не картошка. И не селедка.

В то же время есть углохвостая креветка. Она мелкая, но имеет отличные вкусовые качества. «Магаданрыба» занимается промыслом этих креветок, но мы не единственные. Эти креветки неквотируемые, их промыслом может заниматься любая компания в рамках установленного наукой объема возможного вылова. И здесь выражаю уважение нашим коллегам из Хабаровска, которые очень активно разрабатывают этот объект и поставляют доступный продукт на внутренний рынок.

— Какое будущее у цен на креветку?

— Цену в супермаркете мы не контролируем. Наша цена сегодня — около 650 рублей. Но даже если мы будем продавать по 300, все равно в супермаркете она будет стоить не меньше чем 800. Рынок так работает. Я думаю, что все будет зависеть от покупательной способности и объема спроса. Мое личное мнение: роста цен не будет, а если и будет, то незначительный. Потому что пока не вижу тенденции роста покупательной способности. А объем предложения на рынке, скорее всего, значительно не изменится. Что касается «Магаданрыбы», то даже при значительном росте цен на рынках Японии и Китая мы не планируем сокращать объемы поставок на внутренний рынок. Мы создали рынок дорогой дальневосточной креветки, а продукт премиум-класса должен быть стабильным.

Иван КОРОТАЕВ

 

 

Экономика и бизнес
В таможне пошли параллельные и не очень понятные процессы
В таможне пошли параллельные и не очень понятные процессы
ФТС решила провести очередное эксперимент с электронным декларированием
16 января 2018, 07:37
«Аврора» хочет летать внутри Хабаровского края
«Аврора» хочет летать внутри Хабаровского края
Но власти региона уповают на собственные «Хабаровские авиалинии»
16 января 2018, 06:37
Банк России заставляет ОСАГО выезжать из автосервисов
Банк России заставляет ОСАГО выезжать из автосервисов
Страховщиков будут лишать права осуществлять натуральное возмещение
12 января 2018, 15:47
Северокорейские рабочие скоро исчезнут из Приморья
Северокорейские рабочие скоро исчезнут из Приморья
Из-за этого у застройщиков могут возникнуть серьезные проблемы
12 января 2018, 10:58
ФАС хочет помочь Трутневу разобраться в пропаже 64 млрд рублей
ФАС хочет помочь Трутневу разобраться в пропаже 64 млрд рублей
Антимонопольное ведомство объявило о проверке аэропортов Дальнего Востока
12 января 2018, 10:04
Азиатский миллиардер продолжает дистанцироваться от игорной зоны «Приморье»
Азиатский миллиардер продолжает дистанцироваться от игорной зоны «Приморье»
Лоуренс Хо больше не будет влиять на политику первого казино края
3 января 2018, 09:21