Несчастья «Алеута»

О шхуне, давшей название центральной улице Владивостока
Предоставлено Ю. Уфимцевым | Несчастья «Алеута»
Предоставлено Ю. Уфимцевым

В конце августа 1877 г. из Владивостока в Николаевск-на-Амуре снялась шхуна «Алеут» под командованием лейтенанта С. А. Крашенинникова. Это был ее последний рейс в качестве российского судна. Но не ее последние мытарства.

От Владивостока до Японии

Перед выходом из Владивостока, чтобы улучшить мореходные свойства «Алеута», в портовых мастерских решили поставить бизань-мачту, но, уповая на авось, затею бросили. Впоследствии моряки не раз вспоминали об этой мачте.

Дойдя до устья Амура, команда выполнила свою работу — сняла бакены и повернула обратно, взяв помимо 60 человек команды еще и двух пассажиров. На обратном пути шхуне пришлось укрыться в Императорской (ныне — Советской) гавани и, пережидая непогоду, попариться в бане местного купца.

За мысом Низменным шхуне пришлось взять мористее, в результате чего она попала под волну, оттянувшую ее от берега. Шхуна легла в дрейф и принялась бороться с волной. Пришлось сбросить шлюпку, заполнявшуюся водой и создававшую крен судна. Вдобавок кончился уголь, и командир принял решение плыть в Японию. У берегов Японии, стоя уже по колено в воде, в кают-компании все единогласно решили выбрасываться на берег. Свое решение офицеры закрепили бокалами шампанского.

Шхуна села на камни, и фельдшер, обвязавшись канатом, поплыл в сторону берега. Но ему пришлось вернуться обратно. Вторая попытка была удачной. Все начали, держась за канат, перебираться на берег. Прапорщик Криницын прыгнул в воду в кожаном плаще и чуть не пошел ко дну. С одеждой пришлось расстаться. Последним корабль покинул командир, предварительно спустив флаг.

На берегу японцы обсушили кострами моряков, накормили и отвели в селение Сетанай. Там опять накормили рисом, чаем, рыбой и саке.

Наутро моряки сняли с судна провизию и отправили в Хакодате мичмана Китаева, который прибыл туда через шесть дней и отправил во Владивосток сообщение о крушении.

Ожидая помощи, моряки построили барак, баню и камбуз.

Через месяц у берега встали на якорь клипер «Абрек» и «Всадник». Спустили катера. Один из катеров в щепки разбило прибоем. Часть людей все же отвезли на «Абрек», но начавшийся шторм прервал операцию спасения. Командир «Абрека» сбросил бочонок с запиской: «Если завтра утром клипера не будет, то я ушел во Владивосток, а вы с 

командой — в Хакодате; там оставлена провизия, деньги и вещи у г. Портера». Утром клипера уже не было.

Команда, согласно записке капитана, решила отправиться в Хакодате, однако японцы отказались дать проводника — передвижение иностранцев по Японии в то время было запрещено. Морякам пришлось остаться в бараке. Фельдшер занялся тем, что принялся лечить больных из деревни. Но вскоре японцы разрешили движение, и 14 человек ушли.

Добравшись до Хакодате, они поселились в гостинице и стали ждать корабль из Владивостока. Командир «Алеута» отправил письмо губернатору Токио Тамемото: «В несчастии, случившемся с нами, прием, оказанный жителями этой местности, послужил для нас большим утешением. Все, что только было возможно, было для нас сделано. Нет слов, чтобы выразить ту глубокую благодарность и уважение, какую чувствуем мы все к жителям, начиная с меня и кончая последним матросом».

Из Японии до Владивостока

В апреле 1878 г. за моряками пришла шхуна «Ермак» под командованием 34-летнего лейтенанта Б. К. Деливорна. О том, что произошло дальше, повествует газета «Владивосток» за № 25 от 1887 г., опубликовавшая воспоминания одного из офицеров «Алеута» к 10-летию трагического события, постигшего российских моряков:

«Мы пришли в Сентай утром при полном штиле. Буруна не было совершенно видно, так что баркас, посланный за спасенным имуществом, пристал совершенно свободно к самому берегу. К вечеру, однако же, пошла зыбь, и бурун снова начал разыгрываться. Баркасу, который вернулся на шхуну «Ермак» с частью имущества, приказано было прекратить работы и забрать людей, которые оставались на берегу при погрузке вещей.

Офицер, посланный с этой целью, застал под берегом уже весьма значительное волнение, благодаря которому исполнение поручения становилось крайне затруднительным, так как приходилось заботиться о том, чтобы не разбить баркас и не потопить людей во время их посадки на шлюпку, к которой тем нужно было пробираться по воде.

Не зная местных условий и предполагая, что офицер медлит только потому, что относится небрежно к своему поручению, командир шхуны сигналом потребовал баркас к борту, посадил в него унтер-офицера и приказал последнему во что бы то ни стало забрать людей с берега. Время подходило к закату солнца, когда баркас отвалил от борта. Скоро наступили сумерки, затем стемнело окончательно, а баркас все еще не возвращался.

Шхуна заметно покачивалась на зыби. Команда и офицеры тревожно всматривались в темноту, тщетно старались уловить удары весел по воде. Было уже около 9 часов. Вдруг с берега донесся как будто слабый крик. Все замерли и начали вслушиваться. Снова крик, и хотя тоже едва слышный, но уже не позволявший думать, что слух обманывается, тем более что сейчас же на берегу замелькали фонари, а спустя немного вспыхнул костер. Не оставалось сомнения, что с баркасом случилось какое-то несчастье. Командир решил подождать утра, чтобы узнать, в чем дело, так как посылать другую шлюпку в бурун было бы явным безрассудством.

После полуночи задул, однако же, ветер и засвежел настолько, что заставил шхуну уйти в море, где она продержалась около двух дней, пока погода не стихла. С сильной тревогой подходили мы вторично к злополучному месту. Вельбот, посланный к берегу, пристал около деревни Сетанай, там, где раньше высаживался командир клипера «Абрек». Скоро привез он печальное известие: баркас на обратном пути был залит в буруне, и из 28 человек, находящихся в нем, 13 погибли; семь трупов уже найдены и положены в покинутом доме, где зимовала «алеутская» команда». Трупы были похоронены здесь же, на берегу. Всех оставшихся в живых через Хакодате отправили во Владивосток».

Сам «Алеут» был продан за $ 1050 одному англичанину, который снял шхуну с мели и привел в Хакодате. Шхуна впоследствии там и погибла.

Могила несчастной любви

Паровая шхуна Российского императорского флота «Алеут», построенная для Сибирской флотилии, была довольно почитаемым и известным кораблем на российском Дальнем Востоке. Шхуна принимала участие в изучении морей Тихого океана, в стычках с хунхузами-пиратами, в борьбе с браконьерами, в астрономических наблюдениях, в заселении побережья. Проводила спасательные и водолазные работы. На шхуне некоторое время базировался и известный путешественник Николай Пржевальский.

В 1865 г. во Владивостоке матросы шхуны «Алеут» построили на месте современного морского вокзала пирс и поставили несколько домов, а для связи с постом, который располагался на месте современной центральной площади, прорубили просеку. Именно в честь знаменитой шхуны улица, впоследствии протянувшаяся на месте просеки, была названа и до сих пор носит имя Алеутской.

В 1972 г. в Сетане на Хоккайдо «на средства, собранные местными жителями, готовыми, во имя добрососедства, прийти на помощь терпящим бедствие на море», был поставлен памятник с именами девяти погибших моряков «Алеута» и «Абрека». Памятник, по заявлению МИД Японии, был установлен «с молитвой об их успокоении, а также с надеждой на развитие международной дружбы и мер по предотвращению бедствий на море».

Интересна история еще одной шхуны «Алеут» из Владивостока. Одноименная шхуна принадлежала владивостокскому купцу Я. Л. Семенову и погибла от налетевшего шквала в районе промысла морской капусты на острове Сахалин в 1883 г. в акватории современного порта Холмск. Гражданская жена капитана англичанина Э. Нея японка Омицу прибыла в Холмск уже после смерти капитана от болезни год спустя и, отыскав захоронение, установила на его могиле памятник с надписью «In Memory of E. Ney. Captain of the Russian Schooner «Aleute» who died here 3d October 1884». Позднее это место нарекли «Могилой несчастной любви, где, согласно пояснению, «сердце путешественника наполняется печалью»».

Место захоронения капитана «Алеута» стало туристической достопримечательностью Холмска. Затем на холмской сопке, над бухтой, начали возводить вокзал, и в 1925 г. прах Нея перезахоронили. Однако сегодня ни это место, ни памятный камень найти не удается. Но сама история передается посетителям сотрудниками холмского музея. Из уст в уста.

Юрий УФИМЦЕВ, специально для «К»

Комментарии (0)
Отправляя комментарий, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности.
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ