«Разве улицы Владивостока не омертвели?»

Что происходило в момент освобождения краевого центра от интервентов
«Разве улицы Владивостока не омертвели?»

25 октября 1922 г. Владивосток был освобожден от интервентов и белогвардейцев. Много лет дата была официальным Днем Приморского края. Сегодня данный праздник уже не отмечается. Но помнить об этом не мешало бы.


Уходим, уходим, уходим…

Еще 19 октября 1922 г. войска ДВР и партизаны подошли к Владивостоку, но дорогу им преградили японцы, затягивавшие время освобождения города, для того чтобы дать остаткам белой армии покинуть город на кораблях.

«20 октября 1922 г. я вышла посмотреть, как выглядят улицы, — вспоминала американка Элеонора Прей, находившаяся тогда в городе. — Телега за телегой ехали по Светланской, груженные чемоданами, коробками и домашним скарбом, а на самом верху в каждой — женщины и дети, иногда с домашней собачкой. Это было одно из самых печальных зрелищ, какие мне только приходилось видеть: все они бежали, спасая жизнь, на суда, чтобы выбраться из этой страны, где они родились, и которой многие из них уже никогда не увидят».

Люди грузились на европейские суда, на зафрахтованные японские и на суда командующего Сибирской флотилией контр-адмирала Старка. «По судну невозможно было передвигаться из-за людей, а широкая главная палуба была так завалена багажом, что не нашлось бы места даже для кошки, — вспоминал один из беженцев. — И было так больно видеть людей, таких напуганных и в таком нервном напряжении. Октябрьское солнце быстро совершало свой круг над этой пестрой толпой, охваченной паникой уезжания, и приходил вечер, темный, без электрического уличного освещения, т. к. электрическая станция бастовала».

«Разве улицы Владивостока в буквальном смысле слова не омертвели? Город, еще недавно не знавший ночи, погрузился во тьму-тьмущую. Всеобщая забастовка представляется отрицательным явлением, но разве эта забастовка не положительное явление? Одновременно она вызывает и чувство трагизма, и чувство уважения», — писала японская пресса.

24 октября последние перегруженные суда вышли из порта и направились в Посьет, Корею и Китай. Больные и раненые отказались оставаться под покровительством американского Красного Креста, и их также пришлось эвакуировать в Посьет. Всего из порта вышло 30 судов, на которых стали выдавать по полкружки воды в день. Некоторые не дошли. Так, «Лейтенант Дадымов» затонул на переходе в Шанхай вместе с находившимися на нем 36 молодыми кадетами.

24 октября на разъезде Седанка японское командование и командование армии ДВР подписали соглашение об очищении от японских войск Владивостока и прилегающих островов не позднее 16 часов 25 октября 1922 г. Город перешел из рук в руки довольно мирно. Уже в 4 часа утра группа подпольщиков во главе с председателем обкома большевиков Шишкиным заняла здание морского военного ведомства, а в 5 утра на правительственных объектах были вывешены красные флаги. В 15 часов 25 октября рейд Владивостока оставили последние японские корабли.

…Приходим, приходим, приходим

«В 3 часа в город входит конная разведка из 20 человек, — писала местная пресса. — Разведка вооружена ружьями при двух автоматических. Разведка входит, можно сказать, при мертвой тишине. Офицер и некоторые из солдат народно-революционной армии имеют в руках букеты цветов. Разведка по Китайской направляется к Светланской. Спустя несколько минут за разведкой показывается лошадь с военным, который держит в руках несколько букетов цветов. За ним двое солдат. Далее идет кавалерия. У каждого из бойцов красный бант на груди. Конница входит в город небольшими частями, которые направляются по разным сторонам, сворачивая от Фонтанной в боковые улицы».

А вскоре вошли и главные силы. «25 октября красные промаршировали от Угольной, и переход их был столь быстрым, что не возникло никакого замешательства, — писали очевидцы. — 2-й Нерчинский полк и 67 курсантов школы младшего командного состава 2-й Приамурской стрелковой дивизии — героев Лялитенского боя (в районе села Монастырище), идя во главе колонны 1-й Забайкальской дивизии 5-й армии ДВР, вступили во Владивосток в 16 часов 25 минут. В это же время вошли во Владивосток со стороны Луговой улицы и доблестные приморские партизаны. Весь остаток дня и добрую половину ночи в городе было всеобщее ликование».

Множество народу вышло на улицы встречать освободителей. «Мы, мальчишки, высыпали на главную улицу смотреть на входивших партизан и народоармейцев, — вспоминал будущий капитан дальнего плавания. — Особенно наше внимание привлекли лохматые верблюды, которые шли впереди колонны вступивших. Мы впервые видели этих огромных двугорбых животных».

Наличие верблюдов во главе вошедшей в город колонны объясняется тем, что 1-я Забайкальская стрелковая дивизия пришла с боями именно из Забайкалья, где верблюды являлись полноправными членами боевых порядков. Также в рядах первых вошли в город бойцы батальона первого Волочаевского стрелкового полка второй Приамурской ордена Красного знамени стрелковой дивизии. С приходом войск и партизан закончилась всеобщая политическая забастовка, объявленная рабочими города 19 октября. Во Владивостоке вновь появилось освещение.

«26 октября 1922 г. все магазины снова открыты, огни горят, и все идет как обычно, за исключением телефонов — они еще не работают, — вспоминала Элеонора Прей. — Сразу же установился полнейший порядок, и по крайней мере на данное время ужасное напряжение последних двух недель ушло».

Как рассказывал корр. «К» один коллекционер, также входивший с частями НРА в город, по улицам ветер носил тысячи денежных купюр последнего белого правительства, так и не вошедших в оборот и выброшенных кем-то в мешках на мостовую. Трудящиеся города встретили войска митингом и приветствием. Глава РСФСР Владимир Ленин также прислал свое приветствие: «Занятие народно-революционной армией ДВР Владивостока объединяет с трудящимися массами России русских граждан, перенесших тяжкое иго японского империализма. Приветствуя с этой новой победой всех трудящихся России и героическую Красную армию, прошу правительство ДВР передать всем рабочим и крестьянам освобожденных областей и города Владивостока привет Совета народных комиссаров РСФСР».

7 ноября в городе прошел большой парад. Это было очень длинное шествие по Светланской с сотнями знамен, призывами выпустить кровь из капиталистов и передать власть рабочему классу; и школьники, шедшие тоже, были в неописуемом восторге.

Еще 27 октября были упразднены городская дума, орган местного самоуправления и Земское управление — власть перешла к Народно-революционному комитету. «Владивосток и три южных уезда объявлены приказом Уборевича особой Приморской губернией. Во главе поставлен военно-революционный комитет, в руках которого сосредоточена вся гражданская власть», — писала эмигрантская пресса.

Народно-революционный комитет призывал: «К делу все! Все к спокойствию и единению!»

Первым делом новые власти приступили к подъему вещей, потопленных при спешной погрузке на корабли при отплытии белых и населения: «В настоящее время у пристани Добровольного флота, где нагружался белыми пароход «Защитник», происходят водолазные работы по извлечению с морского дна разных военных принадлежностей, упавших в море во время спешной погрузки. До сего времени извлечены: автомобиль, кухня, двуколки, много подсумков, полушубки и т. д. Некоторую трудность представляет извлечение с морского дна снарядов, которых также много упало в воду», — докладывали в Центр.

Поздно вечером 14 ноября 1922 г. командиры частей НРА ДВР от имени Народного собрания ДВР обратились во ВЦИК с просьбой включить ДВР в состав РСФСР, который через несколько часов 15 ноября 1922 г. ввел республику вместе с Владивостоком в состав РСФСР как Дальневосточную область.

В честь освобождения города Николаевский проспект был переименован в Партизанский, а в 1923 г. ул. Алеутская — в 25-го Октября. В 1994 г. последней вернули ее прежнее название. Постановлением Думы Приморского края № 226 от 24 ноября 1995 г. в соответствии со ст. 109 Устава Приморского края 25 октября было объявлено Днем Приморского края и освобождения Дальнего Востока от интервентов и белогвардейцев. Со временем название праздника сократилось до трех первых слов, а потом и вовсе исчезло с календарей.

Юрий УФИМЦЕВ, специально для «К»