Николай Шульжицкий: «Топил музей довоенным американским раритетом»

Основатель музея автомотостарины о равнодушии властей, истории и воспитании
vlc.ru | «Топил музей довоенным американским раритетом»
vlc.ru
АНКЕТА
Николай Алексеевич Шульжицкий, 69 лет.
Место рождения: г. Туапсе.
Образование: ВВМУ (ныне МГУ им. Невельского), специальность «инженер-механик» (1958).
Карьера: инженер судоремонтного завода № 178, главный инженер (1958-1968), директор предприятия ВПОПАТ-1 (1968-1980). Зам. директора оборонного предприятия «Конус» (1984). Главный инженер компании «Металлоснабсбыт» (1990). Директор музея автомотостарины (2001).
Состав семьи: жена, два сына, три внука и внучка.
Хобби: классическая музыка, старинная автомототехника.

Он когда-то был влиятельной персоной не только в приморской экономике, но и не менее уважаемым спортсменом. Сегодня бывший директор крупного транспортного предприятия и автогонщик краевого ранга активно занимается просветительской деятельностью. Основанный им музей автомотостарины — единственный в своем роде на всей территории бывшего СССР. Просторные помещения, богатая коллекция — полное собрание базовых авто, созданных за всю советскую историю, в их числе и ЗИС, на котором возили по Владивостоку Хрущева, первый японский джип, которого нет даже в Японии, легендарный «Харлей Дэвидсон», изготовленный почти 100 лет назад, и многие другие экспонаты, — что это за бизнес? Неужели так выгодно сегодня содержать музей? А если нет — то зачем пенсионеру убытки?

Страсть создавать

— Интересно, что лежит в основе такой сильной любви человека к технике? Уйдя на пенсию, вы все силы отдаете созданию музея в ее честь.

— Еще в молодости я осознал, что увлечение техникой — это хороший способ воспитания личности. Сел на мотоцикл в 14 лет. Это был старинный американский «Индиан», из тех, что еще Николай II закупал для армии. Потом был тренером секции во Дворце пионеров. Затем в училище организовал клуб мотогонщиков, убедил ректора купить мотоциклы, и через два года команда ВВМУ стала одной из лучших в крае. Когда сыновья подросли, подарил им мотоциклы — и дети всегда были при деле. И выросли нормальными людьми. Не случайно и сегодня при нашем музее работает секция картинга для детей. Кстати, ребята здесь добиваются очень высоких результатов на всех региональных соревнованиях.

— Какие возможности в собирании коллекции дало вам руководство такой крупной компанией, как городской автопарк?

— Разумеется, музей был основан не на пустом месте. Я собирал старую технику в течение 15 лет, задолго до его открытия. Сначала возглавил клуб любителей автомотостарины при музее Арсеньева. Что касается высоких должностей, то они никак не пересекались с моим увлечением. Я занимался работой: под моим руководством созданы таксопарк, транспортное предприятие и автобусный парк. После ухода на пенсию со мной остался опыт организатора и руководителя. И определенный вес в обществе.

Музей как капиталовложение

— Выгодно иметь музей?

— Конечно, нет. Музей я построил и открыл на деньги известного приморского мецената Виктора Владимирова, на спонсорскую помощь мы и существуем. Реализация билетов покрывает только четвертую часть затрат. Это нормальная практика для любого музея. К примеру, в Бельгии знаменитый музей автомобилей содержат не только два миллионера-основателя, но еще и четыре десятка спонсоров вроде Mobile, Shell. К слову, в Европе таких музеев более 200. У нас же один музей на всю страну. И, кроме одного человека, сегодня никто не проявляет к нему интереса. Справедливости ради надо сказать, что в 1997 году нам помог Черепков, выделив 150 миллионов рублей, потом Копылов посодействовал с землей. И все.

— Перед выбором — выжить или продать коллекцию — не стояли?

— К сожалению, эта болезненная ситуация для любого музея или коллекционера стала реальностью. Нынешней зимой, когда наш единственный спонсор уже выполнил обязательство перед музеем и мы остались одни, я скрепя сердце вынужден был продать кое-что из коллекции для того, чтобы купить топливо для обогрева музея. Редчайший довоенный «Виллис» «сгорел» за зиму. Почти как в блокадном Ленинграде, когда печки топили антиквариатом.

— Чтобы покупать раритетные авто, нужно быть богатым человеком?

— Если это исправный и красивый автомобиль, а не рухлядь. Большинство экспонатов я, правда, приобретал самостоятельно, но в таком виде, что не каждый возьмет и задаром. К тому же многие машины люди просто дарили. Из любви к искусству. По этой же причине я с сыновьями все свободное время занимался и занимаюсь реставрацией. Часто нам достаются одни прогнившие развалюхи, но в итоге мы делаем не просто красивую, но вполне жизнеспособную вещь. Вся техника в музее на ходу, кроме двух мотоциклов.

— В мире широко известны парады старинных автомобилей. Вы готовы к таким шоу?

— Мы пару раз давали свои экспонаты — на открытие путепровода, на фестиваль байкеров. Пять лет назад устроили автопробег. В течение десяти лет участвуем в организации празднования Дня победы для ветеранов. Сейчас готовим программу на 60-летие Победы. Правда, нет уверенности в том, что парад нашей техники — а это все базовые образцы автомобилей и мотоциклов времен войны, которые большинство горожан видело только в кино, — заинтересует власти.

— Некоторые ваши автомобили и сегодня выглядят очень элегантно и даже роскошно. Часто ли обращаются желающие приобрести что-нибудь эксклюзивное?

— Некоторые четырехколесные эскпонаты действительно привлекают публику. Вот ЗИС, на котором возили Хрущева. Эта модель была у Мао и у Ким Ир Сена. Многие просили продать его. Даже отец Валентин из Покровского парка. Я подумал: извини, батюшка, а только не для тебя был изготовлен этот автомобиль.

— А для кого?

— Эта машина — уже часть нашей истории. Она принадлежит людям. А я храню историю и не собираюсь продавать ни его, ни другие экспонаты. Не для того все это было организовано! Сама идея музея возникла у меня из чувства протеста. Как так — в такой огромной стране с собственными достижениями в автомобилестроении нет ни одного музея автомобиля?! Правда, с тех пор, как я открыл музей, азарта у меня поубавилось.

— Почему?

— Люди сегодня разучились ценить прекрасное. Культуру променяли на зрелища. Духовности нет. За город обидно. Вот недавно прозвенел последний звонок в школах — пьяные дети шатались по улицам, весь центр города в мусоре по колено. Пригород превратили в свалку, море — в канализацию. Вместо того чтобы пускать пыль в глаза многолюдными зрелищами, лучше бы построили очистные сооружения.

— Почему ваше поколение не сделало это, когда были средства, когда строили заводы, микрорайоны? Неужели нельзя было предположить, что завод, построенный на берегу моря, будет сливать отходы в воду?

— Не успели. Хотя и тогда тоже не хватало средств.

Сталин и красота

— Вы говорите, что нет духовности. А какая духовность в автомобилях? Разве не с ними связано становление криминальных структур во Владивостоке?

— Музейные авто — это прежде всего история. История нашей страны. Важно, чтобы человек постоял у экспоната и задумался.

— О чем?

— Да хотя бы о том, что красавица «Победа» была запущена в производство сразу после окончания войны, когда страна лежала в руинах. А проект этого автомобиля был разработан еще после Сталинградской битвы в 43-м году.

— Или человек задумался бы о том, что элегантные «воронки» помогали истреблять интеллигенцию?

— Выносить такие категоричные оценки не наше дело. Автомобиль прекрасен сам по себе. И еще я бы заметил, что Сталин за несколько послевоенных лет умудрился воссоздать в стране автомобильную промышленность. Потому что сам был страстным любителем автомобилей и при этом не имел никаких богатств, ходил в простой одежде. Не то что нынешние чиновники — сами богатеют, а производства в стране нет.

— Во Владивостоке при Сталине вам было лучше?

— По крайней мере тогда в городе все магазины были завалены свежей рыбой, крабами, икрой. Целый краб за рубль. Как вам это нравится? Потому что никто не разворовывал государственное достояние, не продавал японцам. И не было никаких разговоров о благотворительности.

— Вы себе не противоречите — сетуете на равнодушие властей к музею и в то же время говорите о жизненно важных для города проблемах? Взяли бы и построили вместо музея очистные сооружения.

— Музей — это мое частное дело. А дело власти — заниматься городским хозяйством, на то она и существует. Не будь музея, машины бы сгнили по гаражам и у молодежи не было бы возможности увидеть историю.

Комментарии (0)
Отправляя комментарий, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности.
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ