Андрей Бабко: Никакой «китайской угрозы» нет

Чиновник об отношениях с Китаем и профессиональном росте
пресс-служба ДВФУ | Никакой «китайской угрозы» нет
пресс-служба ДВФУ
АНКЕТА
Бабко Андрей Владимирович, 46 лет, глава управления Министерства экономического развития и торговли (МЭРТ РФ) по Приморскому краю.
Родился в Амурской области. Окончил восточный факультет ДВГУ (1980), специальность «востоковед-филолог, переводчик китайского языка». Работал в краевом управлении Минэкономразвития РФ, комитете по внешнеэкономическим связям администрации Приморского края, Приморской торгово-промышленной палате и снова в управлении МЭРТ.
Женат, от второго брака две дочери, от первого — сын.
Жизненное кредо: каждый человек должен приносить максимальную пользу на том месте, которое он в настоящий момент занимает

Высокопоставленный чиновник Андрей Бабко не говорит «министерским тоном» и не считает занимаемую им сейчас должность высокой. С другой стороны, сегодня практически ни одно официальное мероприятие, касающееся контактов между приморскими и иностранными политиками, предпринимателями, не обходится без его участия. Бабко убежден, что Приморье должно жить лучше и для этого есть возможности. Надо только суметь их реализовать.

Жизнь удалась

— 25 лет назад вы стали востоковедом. С тех пор ни разу не пожалели о выбранной специальности?

— Все эти годы — после окончания восточного факультета — моя работа была направлена на развитие внешнеэкономических, международных связей. По большому счету, жизнь в профессиональном плане удалась.

— А чем был обусловлен такой выбор?

— Я сразу собирался поступать именно на гуманитарный факультет, хотя в школе ровно, на «4» и «5», учился по всем предметам. Наверное, поэтому в выпускном классе преподаватели порекомендовали мне поступать на востфак, объяснив, насколько перспективное это направление. В те годы преподавание языков было очень сильно развито во Владивостоке.

— Чем запомнились годы учебы в университете?

— Во-первых, дружным коллективом — востфак был тогда небольшим, выпускали в год по 30 человек. Во-вторых, в ту пору, к сожалению, еще не существовало дополнительного экономического или правового образования на факультете. Выпускали чистых востоковедов. Запомнился и такой интересный факт. На нашем курсе был первый в истории набор кореистов. Те, кому выпало идти на корееведение, поначалу очень сопротивлялись (манили китайское и японское отделения). С большим трудом преподаватели их переубедили.

— Получив завидное распределение, задумывались о том, чтобы сделать карьеру в отдельно взятом ведомстве (МЭРТ. — Прим. авт.)?

— Никогда честолюбивых замыслов не вынашивал, просто работал энергично, с молодецким задором. Впрочем, я мог догадываться, что мои результаты «наверху» замечают...

Вспоминаю первый бартерный контракт с Китаем, который был подписан при прямой поддержке Минэкономразвития. Я от управления как раз курировал этот вопрос в Пограничном. Помогал развитию бартерных сделок с Китаем — например, между райпо Пограничного района и известной китайской компанией. Потом в Славянке занимался решением аналогичных вопросов. При нас там открылся первый автомобильный переход. Когда дети стали подрастать, я решил вернуться во Владивосток. Посчитал, что так проще будет дать им образование. Сначала обратился в мэрию, в период работы там Черепкова. У него «внешней экономикой» занимался Олег Семенов, известный тем, что организовал во Владивостоке отделение DHL. Но в мэрии места для меня не нашлось, тогда я пошел в краевую администрацию и устроился в комитет по внешнеэкономическим связям, который тогда возглавлял Андрей Загуменнов.

— Однако в администрации края вы надолго не задержались. Почему?

— Все-таки МЭРТ — это самостоятельная руководящая работа, поэтому, когда открылась эта вакансия и мне ее предложили, я согласился. В частности, способствовал моему назначению вице-губернатор Владимир Стегний.

К слову, о карьерной поступи. Человек должен развиваться в профессиональном плане.

Хотя я отдаю себе отчет в том, что, возглавив управление МЭРТ по Приморью, не стал какой-то важной фигурой. Между тем нынешняя должность меня вполне устраивает, я знаю эту работу. Как ни банально это звучит, не место красит человека, а наоборот. Надеюсь, я привнес что-то новое в дело, которым занимаюсь. Насчет своей должности скажу, что в свое время в «Иностранной литературе» вычитал закон Питера Лоуренса, которого стараюсь придерживаться всю жизнь. Русский вариант таков: каждый сверчок знай свой шесток. У человека должна быть внутренняя мера, он должен сам для себя определять, чего он достоин, нельзя пытаться прыгнуть выше головы. А если ты чего-то достоин в жизни, об этом обязательно скажут знающие тебя люди.

Нелюбовь к реформаторам

— Попробуйте оценить двух руководителей региона — Евгения Наздратенко и Сергея Дарькина.

— Это разные люди, у них разительные отличия. Хотя, я считаю, Дарькин в большей степени реформатор, нежели его предшественник. В личном плане кому-то он может нравиться, кому-то нет. В работе на таком посту главное, чтобы была польза для людей, для региона в целом. А то, что есть четкие результаты работы нынешнего губернатора — повышение уровня жизни населения, заработной платы, рост экономических показателей, — это надо только приветствовать. Оценивать человека на таком посту по принципу «нравится — не нравится» — это лирика.

— С Грефом — вашим прямым начальником — лично знакомы?

— К сожалению, нет. Это человек, который много работает. Конечно, нас приглашают в министерство, где на заседаниях мы видим его. Но набиваться на знакомство я не буду. Пока мне достаточно общения с его заместителями. Вообще, что касается Грефа, то я никому не пожелаю быть на его месте. Уж очень часто он находится под огнем критики. Хотя, полагаю, в отличие от других министров господин Греф основывает свои решения не на минутных вспышках озарения, а на просчетах ситуации, использовании опыта других стран. Плюс у него опытная команда. Реформы? Большинство из них идет в правильном русле. Может быть, дело в том, что реформаторов у нас в России никогда не любили. Действия Петра Первого многими современниками тоже воспринимались в штыки.

Востоковеду видней

— Как за последние годы изменились отношения России, Приморского края с Китаем?

— Поскольку первый раз я посетил Суйфэньхэ еще 1987 году, когда этот город еще не столь бурно развивался, могу оценить эти отношения на основании собственного опыта. Полагаю, сейчас наши люди стали понимать, кто такие китайцы. Кстати, в КНР некоторые любят при случае сказать: были вы для нас старшими братьями, теперь мы для вас таковыми становимся. К сожалению, целостной, отработанной политики взаимоотношений региона с нашим соседом еще нет. А это приводит к тому, что сотрудничество идет в неполной мере.

— Но тут многое зависит не только от региона, но и от федерального центра. Особенно в законодательном плане.

— Процесс законотворчества потихоньку идет. Так, 10 марта правительство одобрило законопроект «Об особых экономических зонах». Его текст практически полностью меняет понятие о существовавших ранее в России свободных экономзонах. Те нормы, которые ранее были предусмотрены для приграничных зон, не соответствовали требованиям времени и государственным интересам. Наш министр назвал старые зоны черными дырами, куда уходили огромные деньги. В новом законопроекте самое главное то, что в особых зонах предусмотрено свободное обращение товаров для последующей переработки, есть возможность вести научные разработки. На границе должны вращаться, грубо говоря, представители наших ученых и инвесторы. Думаю, одной из таких особых зон в Приморье вполне может стать проект Приграничного торгово-экономического комплекса «Пограничный — Суйфэньхэ», да и то когда этот проект со своими целями и задачами будет адаптирован к требованиям законопроекта об ОЭЗ. Это пойдет на пользу развитию отношений между нашими регионами. Да, есть проблемы. В законах у нас до сих пор четко не прописано, что такое приграничные отношения и торговля. В этом плане мы еще отстаем от Китая.

— А как вы относитесь к словам о «желтой угрозе», о том, что скоро китайцы заселят весь Дальний Восток?

— В свое время в одном журнале были напечатаны интервью со мной и Виктором Лариным, известным профессором, китаеведом. Оказывается, мы без какого-либо предварительного общения высказали по данному вопросу одинаковое мнение: никакой угрозы нет. Говорю это как востоковед.

Нам надо развивать сотрудничество с Китаем, стараться понять соседнюю страну. Тогда с взаимоотношениями все будет в порядке. А из опыта скажу, что китайцы готовы работать на нашей территории по нашим законам и правилам.

Другое дело, мы сами не всегда их придерживаемся, и это вызывает у наших соседей недоумение. Хотя на государственном уровне отношения между нашими странами прекрасные. Главное — не упустить сегодня свой шанс. Может быть, для этого регионам надо отдать больше прав для регулирования этих вопросов.

— Вы сами хорошо знаете китайский, чтобы на равных обсуждать какие-то вопросы?

— Всей жизни не хватит выучить китайский язык. Чтобы его знать, надо как минимум там жить. Язык — это постоянное повторение, университетских занятий для этого мало. Я заговорил на китайском через 7 лет после окончания ДВГУ, когда на год уехал в Пограничный и каждый день стал разговаривать с китайскими представителями.

— Ваши дочери намерены пойти по стопам отца?

— Старшая учится в колледже при ДВГУ, тоже изучает китайский. Кстати, при ее поступлении руководители учебного заведения не знали, кто я такой по занимаемой должности. Дочь добилась успеха в учебе самостоятельно, она лидер в своей группе. Я поправил ее в учебе только два раза: сначала при написании иероглифов, потом — в диктанте.

БЛИЦ
— Как отдыхаете?
— Играю в настольный теннис, бадминтон, бильярд. При моей комплекции это оптимальный выбор.
— А раньше спортом занимались?
— Толканием ядра и метанием диска. Но без особых успехов.
— Ваша мечта?
— Хочу, чтобы мои дети были счастливы. Я не очень удовлетворен той ситуацией, в которой находится Приморский край. Хочется изменений к лучшему..

Дмитрий ХАБАЛОВ «Конкурент»

Комментарии (0)
Отправляя комментарий, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности.
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ