Во время Первой мировой за храбрость подпрапорщик Вострецов был награжден тремя георгиевскими крестами. В революцию вступил в Красную Армию, где его прозвали «трубка», т.к. он никогда не расставался с трубкой, которую постоянно курил. За освобождение Челябинска и борьбу с поляками Вострецов получил два первых ордена Красного Знамени.
Летом 1922-го его назначают помощником командира 2-й Приамурской дивизии, освобождавшей Приморье. В октябре того же года ударная группа войск Вострецова подошла к Спасску и стремительными атаками взяла три форта из семи. За Вострецовым закрепилась слава «дальневосточного Чапая». Главком НРА докладывал: «Белые под Спасском разбиты. Героической атакой частей 2-й Приамурской дивизии под непосредственным руководством тов. Вострецова 9 октября захвачены укрепления спасской позиции. Операции продолжаются».
На следующий день после взятия Спасска группа Вострецова начала преследование отступавшего противника. Вострецов получил приказ преследовать войска, отходившие по Посьетскому тракту, и, разбив группировку в 2 тыс. человек, дошел до Посьета. В приказе о награждении его третьим орденом Красного Знамени отмечалось: «Награждается третично орденом Красного Знамени помощник командира 2-й Приамурской стрелковой дивизии Вострецов Степан Сергеевич за то, что в боях с 6 сентября по 18 октября 1922 г. против частей армии Дитерихса на Приамурском и Приморском фронтах, будучи командиром сводной группы, всегда был в первых рядах, подавая личный пример храбрости и мужества».
Вострецов был переведен в штаб на должность исполняющего особые поручения командующего армией Уборевича, который 1 апреля 1923 г. назначил Вострецова помощником командира 36-й Забайкальской дивизии. «Но прежде, — сказал командарм, — тебе предстоит выполнить одно боевое задание. Пора кончать с Пепеляевым. Ты большой мастер внезапно появляться там, где противник тебя совсем не ожидает. Вот поэтому мы и поручаем тебе это дело. Действуй!»
Пепеляев возглавлял еще существовавшую группировку белогвардейцев в Охотске и Аяне. Вострецов выехал во Владивосток и начал готовить Охотско-Аянскую экспедицию. В подчинение ему поступили два парохода: «Ставрополь» и «Индигирка», вооруженные пушками. В экспедиционный отряд Вострецов отобрал 800 лучших бойцов и командиров 2-го Нерчинского полка 17-го Приморского корпуса.
23 апреля был получен от командарма Уборевича приказ № 0105, в котором говорилось: «В кратчайший срок ликвидировать белогвардейскую банду Пепеляева в Охотско-Аянском районе и отобрать захваченные ею золото и пушнину. Днем отплытия из Владивостока назначается 26 апреля». В тот же день Вострецов издал приказ № 1 по экспедиционному отряду 5-й Краснознаменной армии: «Во время штормов и в других несчастных случаях не подавать виду, что судну грозит опасность, а, наоборот, удерживать малодушных от всякой паники».
«Индигирка» и «Ставрополь» вышли из бухты Золотой Рог на север. Когда «Индигирка» попала во льды, обнаружили, что в борту ее — течь. Вострецов засучил рукава и сам начал ставить заклепки. Моряки удивились. Ведь такое можно делать только в доке, но не на ходу, не в море, когда льды режут борта! Степан Сергеевич только усмехался: «А на что мы, кузнецы? Сделаем!» И повреждение было исправлено, а корабли дошли до места.
В донесении командирам Вострецов писал: «После стоверстного тяжелого похода по тундре в порту Аян в 22 ч. 17 июня взят в плен отряд во главе с генералом Пепеляевым». 24 июня 1923 г. «Индигирка» с экспедиционным отрядом Вострецова и 357 пленными пепеляевцами отплыла во Владивосток. В приказе РВС Республики № 158 от 18 октября 1923 г. говорилось: «Награждается четвертым орденом Красного Знамени бывший помощник командира 2-й Приамурской стрелковой дивизии Вострецов Степан Сергеевич за блестящее выполнение в июне 1923 г. в невероятно трудных и опасных условиях Охотско-Аянской экспедиции, закончившейся ликвидацией банды Пепеляева и пленением самого Пепеляева, чем было уничтожено последнее гнездо контрреволюции на Дальнем Востоке».
«Хорош Степан Вострецов, да очень малограмотен», — говорили про командира. Поэтому 2 ноября 1923 г. он подал командующему Московским военным округом рапорт: «Ходатайствую о командировке меня на ВАК, т. к. чувствую себя теоретически неподготовленным, ибо я рабочий-кузнец, общее образование имею сельское и никакого другого, кроме практической военной подготовки, не получил». Вострецова приняли на учебу, а 26 января 1924 г. он стоял в почетном карауле у гроба Ленина.
В 1929 г., командуя Забайкальской группой войск особой Дальневосточной армии, он участвовал в ликвидации конфликта на КВЖД. «Жуткую картину представлял утренний бой 20 ноября, — писал один из участников. — Китайские части шли на нас одной колонной, которая растянулась на 2,5 км. Артиллерия и пулеметы косили их ряды, но они невозмутимо продолжали движение. Падали ряды… задние продвигались и снова шли. Наконец они не выдержали нашего губительного огня. Главные силы в панике бросились обратно в город».
За доблесть и мужество, проявленные на КВЖД, Вострецов был награжден Почетным революционным оружием. Таким оружием награжден всего 21 советский военачальник.
Вострецов вернулся в Москву, но болезнь заставила на несколько месяцев отойти от военной жизни. В мае 1931 г. его направили в Северо-Кавказский военный округ командиром и комиссаром 9-го стрелкового корпуса. «Напряженная работа, работа, которой Степан Сергеевич отдавал всего себя без остатка, подорвала еще неокрепший после болезни организм. И 3 мая 1932 г. не стало одного из заслуженных бойцов, героев Гражданской войны», — писали в «Правде» его боевые товарищи Ворошилов, Тухачевский, Уборевич, Якир, Егоров, Блюхер.
Однако только в наше время стало известно, что лишил себя жизни Вострецов сам. 3 мая 1932 г. на кладбище в Новочеркасске он застрелился, и его тело было перевезено в Ростов. За время войн Вострецов был семь раз ранен, контужен, попадал под газовые атаки, обмораживался. Вероятно, все это сказалось на его психическом или физическом здоровье. В таком состоянии он воевать дальше не мог. И он принял решение…
Украинские историки считают, что Вострецов застрелился, отказавшись подавлять восстание казаков на Кубани. Это вполне может быть правдой, Вострецов был справедливым рубакой. Мемориальная доска на здании владивостокской средней школы № 51 в Морском городке напоминает о боевом командире, внесшем важный вклад в дело освобождения Приморья от интервентов и белогвардейцев, а свет на тайну его гибели могут пролить машинописные воспоминания жены и дочери Вострецова, хранящиеся в архиве Приморского края с 1967 г.
Юрий УФИМЦЕВ, специально для «К»
