 |  |
| Корабли-первопроходцы. 30 августа 1880 г. — день тезоименитства императора Александра II. |
Дипмиссия под Андреевским флагом
В год основания Владивостока, летом 1860 г., на берегах Золотого Рога (тогда еще порта Мэй, как нарекли его побывавшие здесь английские моряки) и других русских военных постов на дальневосточном побережье, в Желтом море (Печилийский залив, впоследствии — Бохайвай. — Прим. авт.) была сформирована оперативная Тихоокеанская эскадра под командованием капитана 1-го ранга И. Лихачева, «всегда готовая грозным видом своим поддержать и доставить защиту нашим интересам». Процесс этот, правда, был непростым и растянулся с марта по август, т. к. Лихачеву пришлось собирать корабли, разбросанные от Балтики и Средиземного моря до Амурского лимана.
В составе эскадры значились: фрегат «Светлана», парусно-винтовые корветы «Воевода», «Боярин», «Посадник», клиперы «Разбойник», «Джигит», «Наездник», «Опричник» (при возвращении на Балтику в конце декабря 1861 г. пропал без вести) и военный транспорт «Японец» (одно время в нее входили корветы «Калевала» и «Гридень», клиперы «Абрек» и «Гайдамак»).
Именно благодаря поддержке кораблей эскадры Лихачева нашим дипломатам удалось примирить англо-французов с Пекином, спасти его от интервенции и способствовать подписанию 2 ноября 1860 г. Пекинского договора между Россией и Китаем, хотя англичане и пытались чинить козни русской дипмиссии. Так, совместными усилиями наших моряков и дипломатов было завершено разграничение земель между Китаем и Россией. По Пекинскому договору Приамурье и Приморье были признаны русскими владениями.
Получив сообщение о заключении Пекинского договора, Александр II подписал указ, в котором значилось: «Государь император во внимание к чрезвычайно полезным трудам эскадры Китайского моря и отличной точности, с которой были ею выполнены предначертания, послужившие к заключению трактата с Китаем, изъявил свое особое монаршее благоволение начальнику эскадры контр-адмиралу Ивану Лихачеву».
К слову, именно при помощи военных моряков в посту Владивосток летом 1961 г. была заложена первая церковь — во имя «Успения Божией Матери» (примерно там, где установлен памятник адмиралу Невельскому). На ее постройку командир клипера «Разбойник» передал пожертвованные моряками
490 руб. 71 коп. и 409 долларов 50 центов. Обряд освящения при закладке храма совершили иеромонахи Филарет и Виталий с корветов «Гридень» и «Калевала» в присутствии командира эскадры и членов экипажей этих кораблей.
В то время вахту на Тихом океане несли и другие русские корабли-первопроходцы: фрегат «Аскольд», пароходо-корвет «Америка», военный транспорт «Манджур», парусно-винтовые клипера «Стрелок» и «Пластун» (18 августа 1860 г. при возвращении в Кронштадт в результате взрыва по неизвестной причине порохового погреба затонул, погиб почти весь экипаж: 7 из 10 офицеров и 68 из 82 нижних чинов), парусно-винтовые корветы «Рында» и «Новик» (потерпел кораблекрушение 14 сентября 1863 г. во время похода русской Тихоокеанской эскадры в Сан-Франциско).
Заметим, что в основном это были небольшие, с деревянным корпусом военные суда. С водоизмещением, как правило, 615 — 885 т, длиной 40 — 60 м, шириной 7 — 12 м, с 5 — 15 орудиями на борту (кроме «Аскольда», где имелось 46 орудий и 483 членов команды). На всех остальных — 10 — 15 офицеров и от 80 до 170 нижних чинов.
В то время, как правило, военные суда на Дальнем Востоке через год-два сменялись: одни возвращались на Балтику, другие приходили им на смену, дабы не оставлять без присмотра вновь обретенные Россией земли. Тогда наши корабли базировались в портах Японии, Китая и Владивостоке, а ремонтировались в основном в Нагасаки.
Пожалуй, единственным кораблем постоянного базирования на далекой окраине Российской империи в 50-х гг.
ХIХ в. была военная шхуна «Восток» (построена в 1851 г. в Англии на судоверфи г. Портсмута). Это было одно из первых в мире судов с паровой машиной и металлическим корпусом.
В 1852 г. ее приобрел адмирал Е. Путятин, которому требовалось для дипломатической миссии в Японии небольшое, но надежное судно.
Двухмачтовая парусно-винтовая шхуна с паровой машиной в 40 л. с. и водоизмещением 210 т (экипаж 37 человек) получила имя «Восток» (по месту предстоящего плавания). Этой шхуне было суждено навсегда войти в летопись освоения Дальнего Востока России и зарождения будущего Тихоокеанского флота. «Восток», по сути, стал первым русским военным кораблем на Тихом океане.
Слова «первый» и «впервые» по отношению к шхуне «Восток» за ее 32-летнюю службу можно еще применять много раз. На «Востоке» бороздили моря все знаковые фигуры эпохи освоения Дальнего Востока: генерал-губернатор Восточной Сибири граф Н. Муравьев-Амурский, адмиралы Е. Путятин, Г. Невельской, В. Завойко, С. Макаров, П. Казакевич.
Тихоокеанская вахта «Востока» (с 18 августа 1853 г.) длилась более 30 лет! Ни один корабль той поры не прослужил в строю столь уважаемый срок. Летом 1883 г. ветеран Сибирской флотилии шхуна «Восток» при выполнении промеров глубин у острова Редклиф (ныне — Стенина) потерпела кораблекрушение.
Герои Троянской войны
Названия «Улисс», «Аякс», «Парис», «Диомид», «Патрокл» не имеют прямого отношения к освоению Дальнего Востока. Каким же образом имена легендарных героев Троянской войны и древнегреческого эпоса оказались увековеченными в названиях наших бухт? Обязаны мы этим названиями подполковнику корпуса флотских штурманов Василию Бабкину, внесшему заметный вклад в исследования залива Петра Великого (в честь его, к слову, названы бухта на западном берегу острова Русского и мыс на южной оконечности полуострова Гамова). Во время экспедиции в 1862 г. на клипере «Разбойник» и корвете «Новик» Бабкин, описывая эти бухты, решил назвать их именами русских кораблей Балтийского флота — военных бригов (двухмачтовые парусные суда с прямым парусным вооружением водоизмещением 200 — 400 т) «Аякс», «Парис», «Улисс», «Диомид» и «Патрокл», на которых в 1841 — 1953 гг. производил гидрографические исследования Балтийского моря (в начале 60-х гг. ХIХ в. эти бриги были уже исключены из списков флота). Вот так у нас и появились названия этих кораблей, носящих имена древнегреческих героев как символ их храбрости и отваги.
Мыс Артур (западная оконечность южного берега бухты Улисс во Владивостоке) — тоже не наше название. Досталось оно нам в наследство от англичан. По одной версии, мыс был назван по фамилии штурманского офицера фрегата «Винчестер» лейтенанта Артура. По другой — в честь принца Артура Коннаутского (впоследствии мыс Артур получил название «Солеваренный», однако оно так и не прижилось).
В память о первопроходцах
На морской карте залива Петра Великого увековечено немало и имен первопроходцев — военных моряков. Некоторые из них закреплены и на полуострове Муравьев-Амурский, на котором расположен Владивосток, к примеру мысы Иродова, Чуркина, Голдобина, Абросимова, Романова, мыс и полуостров Назимова (до революции полуостров также назывался Петропавловский, по имени расположенной на нем артиллерийской батареи), мыс и полуостров Басаргина, мыс и полуостров Эгершельда, полуостров Шкота. Южная часть города за бухтой Золотой Рог, так называемый Чуркин, официально носит имя армейского капитана И. Черкавского, который командовал высадкой своих подчиненных — прапорщика Н. Комарова и солдат, которым волею случая и судьбы выпала честь 2 июля (20 июня по ст. ст.) 1860 г. основать пост Владивосток. А вот улиц в городе, названных в память об офицерах, осваивавших в середине ХIХ в. этот дикий край, нынче очень немного: прапорщика
Н. Комарова, лейтенанта Е. Бурачека, губернатора Восточной Сибири графа Н. Муравьева-Амурского, капитана 1-го ранга А. Шефнера, капитана 1-го ранга (впоследствии адмирала) К. Посьета, адмирала и дипломата Е. Путятина, лейтенанта (впоследствии адмирала) В. Басаргина, подполковника корпуса флотских штурманов (впоследствии генерал-лейтенант) В. Бабкина (на острове Русском). До установления советской власти в городе их было немало.
Что касается имен кораблей той эпохи, их почти не осталось в названиях улиц Владивостока. Лишь Абрекская, Алеутская, Патрокл да Американская на Эгершельде. Есть еще, правда, остановка «Гайдамак» и небольшой одноименный сквер (в честь клипера). Была в этом районе и улица Гайдамакская. В советские годы ее переименовали в Электрозаводскую, а уже в 90-е гг. ХХ в. ей дали имя Н. Муравьева-Амурского.
