![]() |
Токио капут
«Великое землетрясение 1923 года избрало своими жертвами пять восточных японских префектур во главе с Токийской. В 11 часов 58 минут утра 1 сентября 1923 года земля в этих пяти префектурах внезапно прыгнула вверх на четыре вершка, а через несколько минут на побережье с грохотом, потрясшим все небо, хлынул вал с Тихого океана, зеленая водяная стена в несколько сажен вышиной. Земля стала извиваться и прыгать как одержимая — с 12 часов дня 1 сентября до 12 часов дня 2 сентября сейсмологами было насчитано 865 толчков, а со 2 по 3 сентября — 289 судорог. После первых толчков в Токио и Йокогаме запылали пожары, жители очутились лицом к лицу с двумя обезумевшими стихиями, а население прибрежной полосы восточных провинций боролось еще и с цунами. В Токио сгорели заживо 56 774 человека, утонуло в каналах, реках и прудах 11 222 и было раздавлено домами 3608. Этот бунт стихий испепелил 20-ю часть всего национального богатства Японии и нанес ей сокрушающий удар», — писал из Владивостока русский очевидец землетрясения.
Землетрясение «Канто» магнитудой 8,4 балла по шкале Рихтера практически полностью разрушило Токио, Йокогаму, Ёкосуку и еще восемь небольших городов. По масштабу разрушений и числу пострадавших это землетрясение является самым разрушительным за всю историю Японии.
Повсюду немедленно начались пожары, из-за сильного ветра огонь быстро распространялся. В порту Йокогама горел разлившийся по воде бензин, пламя достигало 60 м в высоту. Спасаясь от огня, люди бежали в парки и менее поврежденные части города. На одной из площадей Токио скопилось одновременно более 40 000 человек. Внезапно вспыхнувшие здания, окружавшие площадь, в момент погубили собравшихся: они задохнулись в раскаленном воздухе.
Землетрясение охватило площадь около 56 000 км2, а 12-метровая цунами унесла в море несколько деревень.
Официальное число погибших — 174 тыс., еще 542 тыс. числились пропавшими без вести, свыше миллиона остались без крова. Общее число пострадавших составило около 4 млн. Материальный ущерб, нанесенный Японии землетрясением «Канто», оценивается в $4,5 млрд, что составляло, на тот момент, два годовых бюджета страны.
После землетрясения японское правительство даже рассматривало возможность переноса столицы Японии в… Сеул (Корея тогда входила в состав Японской империи).
На тот момент в Японии находились около 1000 русских беженцев, или «белых русских», большая часть которых была сосредоточена как раз в районе Токио — Йокогама. Когда в город прибыл русский посол Абрикосов, то на его вопрос: что случилось? — первый иностранец, встреченный им на улице, очевидно, немец, смог лишь сказать в ответ, что «всему Токио капут». Ко времени появления Абрикосова на территории российского посольства уже собралась большая группа русских эмигрантов, искавших убежища, среди которых был также епископ Владивостокский Михаил. Выяснив ситуацию, Абрикосов отбил телеграмму: «Посольство повреждено, но уцелело; продолжает функционировать. Личный состав невредим. Консульство в Йокогаме уничтожено; легко раненые Консул и Секретарь спаслись на стоящих на рейде судах. Среди русских есть убитые, число коих выясняю».
Когда улеглись первые волнения, среди части русской колонии вдруг поднялась волна «золотоискательства» в покинутых и разрушенных домах. Кто-то пустил слух, что некоторые русские эмигранты, особенно из числа соратников казачьего атамана Семенова, не доверяя японским банкам, хранили у себя дома значительные запасы золота. В течение некоторого времени «золотоискатели», вооруженные лопатами и заступами, ежедневно покидали здание посольства рано утром и уезжали в Йокогаму, возвращаясь поздно вечером. Как правило, ни с чем. Для вывоза русских эмигрантов были арендованы океанские суда. Японские чиновники не скрывали, что наиболее желательным для них был бы окончательный отъезд русских из страны. Перевозки до Кобе, сушей и морем, осуществлялись японскими властями бесплатно, с выдачей небольших сумм на питание и первое время. Абрикосов начал добиваться для них права эмигрировать в Америку, куда большинство изначально стремилось уехать. Удалось отправить более 250 эмигрантов. И только один выразил пожелание приехать во Владивосток.
От советского пролетариата — японскому
Посол Японии в США с разрешения своего правительства вынужден был обратиться к мировому сообществу с просьбой помочь японскому народу в трудный для него час. 4 сентября СССР тотчас отреагировал на призыв о помощи, приняв даже специальное постановление «Об оказании помощи трудовому народу Японии», на что были выделены 200 тыс. руб. золотом. Кроме того, по городам и весям Советского Союза началась акция по сбору средств в помощь народу Страны восходящего солнца. Подключилось к этому и советское Приморье. 5 сентября Дальневосточному революционному комитету и жителям Приморья была прислана телеграмма за подписью Калинина: «Немедленно отдайте распоряжение о посылке пароходов и продовольствия для оказания помощи пострадавшему населению Японии». В тот же день был учрежден комитет по оказанию помощи японским рабочим и крестьянам. Постановление комитета гласило: «К отправке в Японию предназначить пароход «Симбирск», который переименовать, присвоив ему название «Ленин».
Рейс парохода из Владивостока в Одессу отложили и всего за три дня произвели погрузку гуманитарной помощи.
Пожертвования собирались в сжатые сроки в добровольно-принудительном порядке. 7 сентября «Ленин» с помпой, под духовой оркестр, игравший «Интернационал», покинул Владивосток и взял курс к берегам Японии. На его борту был груз продовольствия, медикаментов, строительных материалов, а также специальный «врачебно-питательный отряд» для оказания помощи пострадавшим на месте трагедии. 12 сентября посланник Страны Советов бросил якорь на рейде Йокогамы, где уже стояли корабли ВМС США, а их экипажи вели спасательные работы. «Ленин» был первым пароходом из-за рубежа, который доставил продовольствие, медикаменты и стройматериалы, в чем весьма остро нуждались в зоне стихийного бедствия. Когда судно стало на якорь у японских берегов, поднявшиеся на борт парохода «Ленин» представители японских властей были встречены не капитаном, а неизвестным в штатском, не допустившим японцев в капитанскую каюту. Кроме того, во время досмотра судна была обнаружена агитационно-пропагандистская литература, которую «ленинцы», судя по всему, собирались распространять среди пролетариата Японии и тем самым внести еще большую смуту в районы бедствия. Местные власти, выразив признательность за помощь, отказались дать «добро» советским морякам сойти на берег, сославшись на введенное со 2 сентября военное положение, а доставленный груз предложили передать военным, дескать, они лучше знают, как им распорядиться. Русские настаивали на том, чтобы самим раздавать помощь японскому пролетариату.
Японцы ответили категорическим отказом. 14 сентября японцы, забункеровав углем и водой пароход «Ленин», с «эскортом» из двух миноносцев и линейного корабля выпроводили его восвояси, сославшись на военное положение.
Так и не оказав никакой помощи пострадавшему от стихийного бедствия японскому народу, пароход «Ленин» 18 сентября вернулся во Владивосток, где бюро Примгубкома РКП(б) попеняло помощнику начальника морских сил Дальнего Востока товарищу Батису — уполномоченному, сопровождавшему груз помощи в Японию, — на отсутствие твердости в отстаивании интересов японского пролетариата. В крайнем случае, дескать, он мог бы заявить решительный протест и отказаться покинуть территориальные воды Японии.
Вскоре появились «Нота протеста СССР» и заявление, что, несмотря ни на что, советское правительство и впредь будет оказывать помощь пострадавшему японскому народу. Правительство Японии в свою очередь заявило, что оно готово принять помощь от Советской России, если она не станет вновь стремиться распределять эту помощь среди японцев по своему усмотрению.
Одним из политических последствий землетрясения «Канто» стала отсрочка дипломатического признания Японией Советской России. Хотя формально все было готово для проведения необходимых процедур уже в 1923 г., последовавшая внезапно катастрофа и меры по ликвидации ее последствий отодвинули на второй план все договоренности. Соглашение об установлении дипломатических отношений между Японской империей и СССР было подписано только в январе 1925 г.
Юрий УФИМЦЕВ, специально для «К»