Сначала был пост, потом порт
Основанный 20 июня (2 июля по н.ст.) 1860 г. Владивосток первоначально официально именовался постом, а с лета 1862 г. — портом. Первые пять лет вся власть здесь принадлежала военным. Летом 1865 г. был назначен первый гражданский начальник во Владивостоке «на правах земского исправника Приморской области» титулярный советник Вишняков, делопроизводитель канцелярии начальника Южных гаваней. Однако вскоре выяснилось, что «их благородие» вор и мздоимец, и летом 1866 г. он был освобожден от занимаемой должности. Власть вновь перешла в руки военных, губернатор поручил возглавить управление гражданской частью лейтенанту флота Этолину.
Избрание старосты. Городовое положение
27 марта 1870 г. владельцы недвижимости (так требовал закон того времени) избрали во Владивостоке общественного старосту, которым стал первый житель поста купец Яков Лазаревич Семенов. Сия должность вводилась распоряжением правительства Российской империи первоначально «на три года в виде опыта». А 30 ноября 1875 г. во Владивостоке, где проживало тогда около 3 тыс. человек (более трети из них составляли военнослужащие) и где с июня высочайшим указом было введено городовое положение, впервые в его летописи был избран городской голова. 165 владивостокцев, имеющих право голоса (владельцы недвижимости), выбрали на этот пост на четыре года отставного подпоручика Корпуса флотских механиков купца 2-й гильдии Михаила Кузьмича Федорова. Вместе с градоначальником была избрана и первая Владивостокская дума. В ее состав вошли 28 гласных (т.е. депутатов).
Поселение в ранге города
Понятно, что новый статус не мог вмиг превратить поселение на берегу Золотого Рога в город в полном смысле этого значения. Современник писал: «И второе десятилетие в жизни города не вывело его из степени захолустного городка. Он жил по-прежнему крохами, падающими с казенного стола, причем львиную долю этих крох подбирали иностранные пришельцы и увозили к себе на родину». К слову, на тот момент в городе имелось более 200 различных торговых предприятий. При этом 60% вырученных с них средств принадлежало заморскому капиталу. Надо отметить и то, что лучшие участки земли во Владивостоке, скупленные за бесценок (по 3 коп. за кв. сажень или за бутылку водки!), тоже принадлежали иноземным купцам (немцам, шведам, американцам и др.), где они держали свои лавки, магазины, строили особняки.
Вся застройка Владивостока к 80-м гг. ХIХ в. была сосредоточена в основном в районе нынешней центральной части города. Как правило, это были деревянные малоэтажные дома и хибары. По сути, город тогда составляла лишь ул. Светланская, представляющая из себя обычную проселочную дорогу с перпендикулярными к ней улицами — Госпитальной, Миссионерской, Прудовой, Суйфунской. Дома на них, перемежаясь с огородами и хозяйственными постройками, располагались на склонах сопок и оврагов, которыми изобиловал тогда Владивосток.
Путешественник в 1880 г. так писал о тогдашнем облике города: «Бестолковая беспорядочность и крайне неудобная разбросанность как строений, так и того, что здесь называется улицами, становится еще поразительнее, когда сойдешь на берег и взглянешь на все это вблизи, а в особенности, когда сам попытаешься пройти по этим «улицам», взрытым водомоинами, местами загроможденным камнями и крупной галькой. В особенности по вечерам это опасные капканы, вследствие переплетающихся корневищ, ямин и неровностей почвы. Здесь нередки случаи, что люди даже в лунные вечера, спотыкаясь обо все эти предметы, получают вывихи и ломают ребра, руки, ноги».
Тогда же во Владивостоке стали устанавливать первые фонари. Сначала лишь на Светланской (всего 50 шт.). Появились слободки, нареченные по профессиональной принадлежности проживающих в них людей: Матросская, Офицерская, Каторжная, Госпитальная. В этом же году было учреждено городское полицейское управление. Город разбили на девять участков для наблюдения за его санитарным состоянием, и за каждым из них был закреплен специальный надсмотрщик. Дело в том, что географическое положение Владивостока (как проходного двора), дикая скученность жилищ китайцев и корейцев, брезговавших личной гигиеной, создавали жуткую антисанитарию в городе, из-за чего вспыхивали различные эпидемии. Для предупреждения же пожаров был введен ночной патруль из военных, а полицмейстеру выделили для борьбы с огнем 8 лошадей, 4 бочки и 2 брандспойта.
В 1880 г. у России обострились отношения с Китаем, а посему для защиты Владивостока и Уссурийского края на всякий случай была усилена эскадра Тихого океана и значительно увеличена численность сухопутных войск. Кроме того, в городе спешно стали строить укрепления. Горожанам тогда пришлось немало поволноваться. Слава богу, обошлось.
Первые горожане: сколько их было и кто они?
Всего на этот период во Владивостоке проживало 9,2 тыс. человек. Из них около 5 тыс. европейцев (почти половина из них — личный состав местного гарнизона) и свыше 4 тыс. инородцев (в основном китайцев и корейцев). Женщин насчитывалось 550. Около половины из них были женами военнослужащих, остальные в своей массе — японские проститутки и ссыльнопоселенки.
Что касается состава населения, то оно тогда состояло из защитников веры, царя и отечества, отставных нижних чинов, ссыльнопоселенцев и каторжников, чиновного люда, заморских торговцев и джентльменов удачи — разномастных искателей приключений и легких денег, проституток и инородцев. Обилие уголовного элемента и составившие им компанию деградировавшие отставные нижние чины армии и флота представляли костяк преступного мира Владивостока.
Или тупо водку пить, или пулю в лоб пустить...
Что касается культурного досуга, то современник на эту тему оставил такое убийственное свидетельство: «О духовной жизни говорить нечего — ее почти не было. Пьянство, картеж и сплетня — вот три кита, на которых держалось тогдашнее местное, даже «высшее» общество. Если в эту среду попадала свежая сила с более возвышенными запросами, она, в конце концов, или спивалась, или пускала себе пулю в лоб». Увы, и спустя 30 лет после основания Владивостока ситуация в этом плане не изменилась. Писатель Антон Чехов, посетив наш город, ужасался: «Бедность, невежество и ничтожество, могущее довести до отчаяния. Один честный человек на 99 воров, оскверняющих русское имя. Местная интеллигенция, мыслящая и не мыслящая, от утра до ночи пьет водку, пьет нещадно, грубо и глупо, не зная места».
Казенные и частные постройки
Казенная собственность состояла из казарм и домов чиновного люда; флотского госпиталя (на 150 коек) и двух военных лазаретов; механического предприятия (предтеча Дальзавода) из 12 мастерских и складских помещений. Все это оценивалось в 4 млн руб. Из частных предприятий имелись: 5 кирпичных и 3 кожевенных завода, паровая мукомольная мельница и пивоваренный завод.
Участков земли в частной собственности было 448, жилых строений: каменных — 18, деревянных — 471, глинобитных — 96, бетонных — 3, церковь деревянная — 1 (заложен каменный собор), рынок в 155 лавок — 1. Недвижимое имущество оценивалось: частное — в 791 200 руб., общественное — 68 300 руб. Всего 859 500 руб. Владельцев домов всего 405 чел.
Ну какие же тут достопримечательности
Аккурат в год возведения Владивостока в статус города его посетил известный писатель-беллетрист Вс.Крестовский, автор знаменитых «Петербургских трущоб», который впоследствии написал: «...Но какие же достопримечательности во Владивостоке? Разве что длиннокосые, женоподобные манзы (китайцы. — Прим. авт.) в синих кофтах, на базаре. Или корейцы, в белых балахонах, разъезжающие по городу верхом на рыжих коровах...
По части красоты природы — есть, говорят, места — красивые, но не в городе, а там за замыкающими его горами, к северу; городские же места, если и замечательны почему-либо, то разве по своим действительно оригинальным кличкам. Так, например, здесь есть «Голопуп», или «Гора безобразия», «Гнилой угол», «Речка Объяснения», «Машкин овраг», «Блокгауз свиданий» и т.п.».
Переночевать негде. А выпить — пожалуйста!
В 1880 г. в городе для приезжих имелось две гостиницы — «Владивосток» и «Москва» — маломестные и «обе весьма плохие». А также «Отель де-Лувр» под французским флагом, «единственное мало-мальски сносное заведение, с порядочною, хотя и дорогою кухнею». Было также в городе еще несколько постоялых дворов с комнатами-клетушками, тесными, грязными и «с подселением» — кровожадными клопами и надоедливыми тараканами. Однако и этого убогого жилья катастрофически не хватало.
Зато было полно низкопробных питейных заведений. А вот приличных точек «общественного питания» тогда в городе не имелось. Разве что кофейня ссыльного поляка Пиллера. Однако цены здесь были кусачие.
