Идея строительства ипподрома во Владивостоке принадлежала коммерсанту из Сидеми Юрию Янковскому и его соседям по даче семье Бринеров. В 1900 г. они учредили Приморское губернское общество поощрения коннозаводства и коневодства, а в 1901-м Приморское общество конской охоты и спорта. Возводить ипподром, ставший собственностью Русско-Китайского банка, начали у речки Объяснения — в районе нынешнего рынка на Спортивной. Уже 21 октября 1902 г. ипподром начал работу.
Помимо бегового поля здесь располагались тотализатор и буфет. Скаковой сезон начинался в апреле и продолжался до конца октября. Но из-за летних тайфунов скачек было немного — от шести до пятнадцати за сезон, и устраивались они преимущественно осенью. Согласно отчетам, «с 21 октября 1902 г. по 21 октября 1903 г. на ипподроме Приморского общества конской охоты и спорта было разыграно призов для рысистых и скаковых лошадей на сумму 22 812 руб. 50 коп. В испытаниях принимали участие 71 рысак и 49 скаковых лошадей, из коих для ипподрома вновь приведено в край 47 рысистых и 22 скаковых лошади. Таким образом, в первый же год существования ипподром привлек в край 69 породистых производителей».
Основные производители находились в имении Янковских в Сидеми, где были чистокровные жеребцы и кобылы из Америки, которые также регулярно принимали участие во владивостокских скачках, для чего Янковский постоянно привозил их в город. Бангор, Тоник, Каррик, Голден-Бел, английская кобылица Гарда Янковских, Гипнал Деркульского конного завода Шевелева были известны каждому завсегдатаю скачек. По воспоминаниям современников, конный спорт был одним из главных развлечений азартной портовой публики Владивостока. И бега, и скачки, которые проходили два-три раза в неделю, собирали едва ли не полгорода. Янковский пустил из центра города к ипподрому катер «Улисс» и брал с каждого человека по 25 коп. за доставку.
В мае 1918 г. проезжавший через Владивосток в Америку композитор Сергей Прокофьев оставил следующую запись: «Шли и брали призы лошади мадам Янковской, друга Бальмонта».
В 1919 г. ипподром уже представлял собой роскошное сооружение с высокими многоярусными трибунами, тотализатором, духовым оркестром, павильонами и ресторанами. Эллипсообразная 1,5-километровая беговая дорожка была отгорожена изнутри белым невысоким барьером, а снаружи, по периметру — высоким забором. В стороне от трибун располагались конюшни, которые обслуживала целая команда тренеров, жокеев и конюхов. Все наездники во время состязаний носили форму. Причем каждая конюшня имела свои цвета камзолов и головных уборов.
Устраивались на ипподроме и детские скачки. Первые из них, организованные в 1919 г., закончились полным триумфом семьи Янковских. У дочерей Янковского, 13-летней Ивушки и 12-летней Виктории, были полукровный араб Мальчик-с-пальчик и пони Сорока. «Обе лошади были резвы и прекрасно выезжены, и дочери на них неоднократно выигрывали призы».
В 1910-1911 гг. лучшие скакуны владивостокского ипподрома преодолевали дистанцию в 1 тыс. метров за 1 мин. 2,5 сек., 1,6 тыс. метров — за 1 мин. 44 сек., а 2 тыс. метров — за 2 мин. 12 сек. По составу лошадей владивостокский ипподром входил в десятку ведущих заведений Российской империи.
Иметь у себя породистых лошадей было давней мечтой основателя «клана» Янковских в Приморье — Михаила. Для этого он отправил своего сына Юрия в Техас, где тот работал ковбоем, а затем устроился конюхом на ипподром в Сан-Франциско. Хозяин конюшни ирландец Браун проигрался и продал Юрию за 3 тыс. золотых двух скакунов и двух кобылиц. Бангор, Тоник, Квин и Морнинг Стар на пароходе отправились через Гавайи и Японию во Владивосток, откуда в Сидеми, где им каждой выстроили свой денник.
Породистый жеребец, скакун рыжей масти Бангор выиграл Кубок Америки и взял не один приз во Владивостоке. Дочь Юрия Янковского Виктория вспоминала об одном призе: «Это была громадная серебряная урна, влитая на оленьи рога, служившие ручками и ножками. В момент выигрыша в нее наливали шампанское и давали лошади первой отхлебнуть из нее и под оркестр водили лошадь перед трибунами».
Жеребец Титаник, принадлежавший Валерию Янковскому, был чемпионом Владивостока в 1919-1920 гг. и взял приз — серебряное ведро с уральскими самоцветами. Все эти «трофеи», включая серебряный кубок, принадлежавший Юрию Янковскому, за победу на скачках во Владивостоке в 1916 г., украшали гостиную родового имения Янковских в Сидеми.
Лошади Янковских обладали не только резвостью, но и достаточной выносливостью. Одна из лошадей прошла из Сидеми в Санкт-Петербург, где была представлена местному бомонду.
Путешествия через Россию на лошадях раньше были сродни автопробегам. Они показывали мужество людей и качество лошадей. Пожалуй, самым известным «дальнобойщиком» была казачка Александра Кудашева, в 1910-1911 гг. проскакавшая из Харбина в Петербург 12 000 верст на сибирском иноходце светло-серой масти.
Вернувшись в Харбин, Кудашева задумала новое путешествие и обратилась к Янковским. Те выдали ей жеребца. «В половине апреля 1913 г. Кудашева выехала из Владивостока во 2-й свой дальний пробег, конечной целью которого является также Санкт-Петербург. Свой путь она совершает верхом на жеребце Крите, предоставленном ей местным заводом Янковского для испытания выносливости русской кавалерийской лошади. Крит только что вернулся в хорошем виде из 2000-верстового пробега по Корее. Лошадь известна владивостокскому ипподрому и имеет 21 приз», — писала столичная газета «Новое время».
Дорогу они одолели.
Бангор возвращается
«Мой отец, Юрий Михайлович, страстным лошадником был, — вспоминал Валерий Янковский. — Привез из Америки прекрасных чистокровных производителей. Вот почему конный завод Янковских так славился. К приходу Красной армии здесь было 600 голов. 60 лошадей он успел переправить в Корею. К сожалению, все они пропали: не были приучены в телеге ходить, бревна возить. Когда пали две последние кобылицы, в их желудке обнаружили песок. Мама тогда заметила: «Они покончили жизнь самоубийством. Не смогли вынести такого унижения».
После эмиграции Янковских те лошади, что остались в Сидеми, были национализированы и вплоть до августа 1925 г. успешно выступали на бегах во Владивостоке. Однако вскоре старые русские конные заводы и конюшни чисто-кровных лошадей были уничтожены. Не было исключением и хозяйство Янковского. В 1934 г. был закрыт и владивостокский ипподром.
Лошади Янковского погибли, но дело, начатое им, не умерло. Волна эмиграции занесла в Харбин многих тренеров-наездников из Владивостока. Начался расцвет ипподромного дела по другую сторону границы.
Откроются ли во Владивостоке когда-нибудь новые скачки? Ведь история учит, что хорошие традиции всегда возвращаются. Например, самый мощный квадроцикл на базе отдыха «Сидими» в поселке Безверхово (бывшем имении Янковских) носит название «Бангор».
Юрий УФИМЦЕВ, специально для «К»
