История Приморья тесно связана с могущественными империями, чье управление опиралось на сложный чиновничий аппарат. Императоры, министры, посланники, губернаторы, советники и генералы составляли основу этой системы. С течением времени, по мере старения империй, бюрократия разрасталась. Так, в чжурчжэньской Золотой империи Цзинь на тысячу подданных приходился один чиновник. Однако рост аппарата часто сопровождался его разложением: коррупция, воровство и взяточничество становились неотъемлемой частью системы, нередко приводя к гибели самих империй.

Ярким примером разрушительных последствий неэффективного управления стало наводнение 1344 г. во времена монгольской империи Юань. Разрушенные дамбы реки Хуанхэ привели к масштабным затоплениям, гибели и бегству населения. Последовавшая за этим засуха усугубила положение, вызвав голод и эпидемии, которые унесли жизни почти половины жителей региона.

В 1351 г. начались работы по восстановлению дамбы и ирригации. Для этого были мобилизованы 150 тыс. крестьян и 20 тыс. воинов, а монгольские войска должны были поддерживать порядок. Однако десятки тысяч крестьян, переживших предыдущие бедствия, вновь оказались на грани голода. Чиновники разворовали как выделенные казной средства, так и продовольствие, предназначенное для строителей. Возмущение народа вылилось в гневные слова: «Люди едят людей, деньги покупают деньги. Когда это прежде было видано! Воры стали чиновниками, чиновники – ворами». Это восстание, ставшее следствием коррупции, в конечном счете привело к падению империи Юань.

Параллельно с этими событиями освободившаяся от монгольского владычества Корея сменила название на Государство Великий Чосон. Новый император установил перед дворцом «барабан для жалоб», куда мог обратиться любой желающий донести государю о злоупотреблениях чиновников.

Печати и статус

Чиновники в империях обладали огромной властью, что наглядно отражено в археологических находках. Бронзовые фигурки чжурчжэньских чиновников и воинов, обнаруженные в Приморье, изображают их с прямой осанкой, символизирующей высокое положение в обществе, в отличие от простых чжурчжэней, чьи фигурки часто имеют полусогнутые ноги и сутулые спины.

Для подтверждения своих полномочий каждый столичный чиновник имел специальную печать – гоудан гунши чжи инь. Из 550 найденных в Северо-Восточной Азии печатей этого типа пять относящихся к временам чжурчжэней были обнаружены в Приморье.

В 2010 г. в селе Цветковка Чугуевского района фермер обнаружил 610-граммовую печать гоудан гунши размером 6х6 см, сделанную из свинцово-оловянной бронзы, что соответствовало печати чиновника 3–9-го ранга. Печать верхней столицы № 8, датированная 1213 г., была найдена в Западно-Уссурийском городище. Еще одна печать 1217 г. обнаружена на Краснояровском городище. В Уссурийском районе найдена печать, изготовленная филиалом шести министерств Северной столицы.

Чиновники на местах также имели свои печати. В поселке Пограничном были найдены печати футуна (помощника местного правителя) весом 663 г (2008 г.) и 1206 г (2012 г.). В Уссурийске в 2011 г. была обнаружена 700-граммовая печать футуна. Всего на территории Приморья найдено 23 печати чиновников этого ранга.

Случайность назначений

Несмотря на огромную власть, не все чиновники обладали необходимыми управленческими качествами, поскольку отбор на должности порой был спонтанным. Например, во времена Железной империи Ляо во время охоты можно было купить должность, заплатив 100 лошадей и 10 верблюдов. Последний Ляоский император Тянь-цзо (1101–1125 гг.) характеризовался как правитель, отстранившийся от дел управления. Назначения на должности он предоставлял самим чиновникам и воле случая, используя кости для определения того, кто получит назначение. Это привело к ослаблению армии, развалу империи и отделению территорий.

Однако, несмотря на свою власть, чиновники оставались подданными императора, который мог как жаловать, так и наказывать. На придворных аудиенциях чиновники были обязаны носить футоу – шелковый головной убор с двумя бамбуковыми «крыльями» длиной до двух метров. Это было сделано для того, чтобы они соблюдали дистанцию и не перешептывались. Император, считая всех подданных своими детьми и слугами, строго наказывал нерадивых, призывая их быть осмотрительными и следовать лучшим образцам.

Император требовал от чиновников бережного расходования казенных средств и ценить труд мелких служащих. Чиновники, пойманные на взятках, исключались из списков чиновников и заносились в список простолюдинов, не подлежащих амнистии. Осужденные на пять лет татуировались, а сумма похищенного наносилась на лицо. Их отправляли на работы для армии.

За менее тяжкие проступки чиновники наказывались поркой, независимо от ранга. В столице это называлось «приговор императора», в округах – «приговор высшего начальника». Но даже избежав наказания в этой жизни, нерадивые чиновники, согласно верованиям местных народов Приморья, получали его в загробном мире. В Бунига Наонгинь, месте для душ злодеев, причинивших великие бедствия, попадали и чиновники-взяточники, и казнокрады.

Грехи

В 1913 г. во Владивостоке профессор Александр Гребенщиков получил от маньчжура Дэкдэнгэ тетрадь с повествованием о загробном мире. В нем описывается, как шаманка, отправившись в царство мертвых, увидела место, где души злодеев подвергались жестоким пыткам.

Вот каким увидела подземный мир эта самая шаманка: «Она увидела, что за заставой черный туман скопился… В доме «Мрачное пристанище» слышались голоса негодования и скорби, а от плача мертвых содрогалась земля. Жестокие пытки от не жестоких строго разделялись городом чистого зеркала и сопкой из темного зеркала. Потом шаманка увидела нечто вроде канцелярии. В зале сидел какой-то чиновник и допрашивал все живые души. В западном крыле этого дома были заключены люди, которых подвешивали за воровство и грабеж. В восточном крыле были заключены непочтительные сыновья, дочери и клеветники; людей, ругавших и бивших своих родителей, варили в котле с кипящим жиром. Учеников, ругавших учителей, привязывали к столбу и стреляли по ним. Женщин, занимавшихся прелюбодеянием, избивали треххвостой плеткой. Тех, которые пекли хлеб, не относясь бережливо к муке, пытали, зажав между жерновами. Кляузников пытали раскаленными докрасна железными прутьями. Тех, которые подкупали чиновников, пытали, вырывая крюками мясо. Взяточников распиливали на части маленькой пилой. Мужчин-сквернословов пытали, разрезая тело. Тех, которые подглядывали, пытали, пригвождая руки. У тех, которые нагло подслушивали, при пытке пригвождали ухо. Лгунов избивали палками. Нерях-женщин и тех, которые сплетничали, заставляли пить грязную воду. Стариков, косящихся по сторонам на женщин, пытали, вырывая глаза. Вдов и девушек, которые распутничали, пытали, привязав к раскаленному столбу. Лекарям, которые по ошибке давали больным яд и заставляли умирать, вспарывали животы. Женщинам, которые навязывались мужчинам, рубили тело топором.

Посмотрела шаманка вокруг еще и увидела: на большом озере возведен мост из золота и серебра. По нему передвигались хорошие и счастливые люди. А по железному мосту передвигались плохие люди, и злые духи острозубыми копьями пронзали их и стращали змеями. В начале этого моста сидела собака, поедая человеческое мясо и попивая кровь. Около моста сидел Пуса-эньдури и, держа в руках канон, читал его и заставлял всех слушать. Вот поучительные слова канона: «Если плохо поступишь, назначат пытки в Царстве Мертвых. Хорошо будешь поступать – пыток не назначат».

Нишанская шаманка, осмотрев все пытки, с поклоном предстала перед Владыкой Ада, который вернул ей душу Сергудая с напутствием: «Когда прибудешь в Царство Живых, расскажи людям все, что видела!»

Культурное возрождение

Более ста лет назад профессор Гребенщиков перевел для людей откровения шаманки, и сегодня мы делимся ими с вами. Пусть это послужит знанием и назиданием: причинять людям следует только добро.

В качестве примера можно привести практику одного из чжурчжэньских императоров, Ваньянь Улу. Он сам был образцом бережливости, чуждался роскоши, был строг к себе и держал под контролем князей и министров. Когда некоторые князья просили у него дополнительные награды, Ваньянь Улу отвечал им: «Почему вы так жадны? Разве вы не понимаете, что имущество в государственной казне принадлежит народу? Я лишь хранитель этого достояния от имени народа. Как вы смеете расточать народные деньги?»

Однажды Ваньянь Улу отправился в Пекин. Во всех префектурах и округах, через которые он проезжал, множество гражданских лиц было мобилизовано для ремонта мостов и дорог, чтобы угодить императору. Только чиновник Лю Хуань послал лишь небольшое количество людей, чтобы просто выровнять дороги.

Ваньянь Улу оценил Лю Хуаня как добросовестного работника и назначил его посланником на дороге Ляодун.

Ваньянь Улу принял решение вернуться к корням своих предков и возродить забытые чжурчжэньские традиции, которые были утрачены в угоду китайским обычаям при предыдущем правителе. В стране началось Движение культурного чжурчжэньского возрождения, направленное на избавление от «вредных китайских привычек», таких как роскошь, хитрость, праздность и бездействие. Как гласит надпись на Тырской стеле 1433 г., выставленной в Государственном музее-заповеднике истории Дальнего Востока имени В. К. Арсеньева во Владивостоке: «Его чиновники и служащие оказывали народу поддержку и помощь, и тогда народ возвратился в подданство».

Юрий УФИМЦЕВ