Местность вокруг современного Уссурийска в разные времена называлась по-разному: Шуйбиньшуй, Субиньшуй, Супиншуй. Все эти названия, так или иначе, были связаны с рекой, которую мы сегодня знаем как Раздольная, а до 1972 г. – как Суйфун.
Считается, что имя «Суйфун» происходит от маньчжурского слова, означающего «шило». Эта метафора удивительно точна: подобно тому, как железная скоба-ручка сходится в острие шила, так и две реки, Малое и Большое Суйфэньхэ, сливаются в единый мощный поток. Этот поток, словно гигантское шило, пробивает отроги Сихотэ-Алиня и вырывается сквозь скалистые «Суйфунские щеки» на просторы Амурского залива.
В 1972 г. в рамках кампании по замене иностранных топонимов река получила русское имя – Раздольная. Однако в памяти и речи местных жителей она до сих пор остается Суйфуном. Интересно, что в Китае, где протекает большая часть реки (258 км против 191 км по территории России), она и сегодня носит название Суйфэньхэ. Современные иероглифы переводят это как «река умиротворяющей ароматности», но это лишь красивая поздняя интерпретация древнего маньчжурского имени.
Для жителей Приморья начала XX века слово «суйфун» не несло в себе ничего умиротворяющего. Напротив, оно было синонимом кошмара. Ведь Суйфун – это не только река, но и свирепый ветер, рождающийся в ее долине. Этот ветер – грозный брат черноморской боры, средиземноморского трамонтана и байкальского сармы.
Вот как описывал его местный житель в 1907-м: «Суйфун – имя реки и ветра. Река дала название буре, что рождается в ее долине. Когда идет Суйфун, люди запирают окна и двери, а суда ищут укрытия у берегов. Рыбы уходят на глубину, звери и птицы прячутся. Воздух дрожит и глухо гудит, солнце в зените сияет неестественно ярко, а звезды ночью блещут с удвоенной силой. На башне Адмиралтейства вывешивают черные шары – штормовое предупреждение. Море темнеет, становится оловянно-серым и отдается во власть ветра. Трепещут сердца тысячелетних кедров, и даже дремлющие в земле вулканы, кажется, урчат в ответ: идет Суйфун».
Этот могучий ветер занимает важное место в мифологии коренных народов. В легендах удэгейцев миром правят три бога: Андурри – бог неба, Тэмму – бог океана, и Калгама – бог земли. Суйфун – их верный слуга. В награду за преданность боги даровали ему жилище в ущельях Сихотэ-Алиня, где он спит почти весь год. Просыпается он лишь дважды: на три дня весной, разбуженный грохотом лавин, и на три дня осенью, когда его будит снежная мгла. Проснувшись, Суйфун расправляет крылья и принимается за дело.
Буйства стихии
Современная метеорология объясняет это явление более прозаично. Суйфун – это мощный воздушный поток, который формируется, когда холодные воздушные массы сталкиваются с теплым течением Куросио над Японским морем. Этот вихрь движется по предсказуемой траектории, обрушиваясь на побережье из долины реки Раздольной.
Для местных жителей приход Суйфуна всегда был обыденным, хотя и грозным явлением, сродни весенней распутице или осенней мороси. Жизнь планировалась с его учетом: поездки откладывались, а запасы воды делались заранее, потому что никто не отважился бы выйти из дома даже на пару сотен шагов, пока на воле бушевал Суйфун.
Едва стихал Cуйфун, в доме начиналась большая уборка. Первым делом – борьба с пылью. Мельчайшая, словно пудра, она проникала повсюду, несмотря на тщательно законопаченные окна и двери, и покрывала ровным слоем всю утварь.
В саду несколько дней трудился садовник, собирая принесенные ветром трофеи: обломки ветвей, клочья соломы, доски и щепки. Однажды ураган был так силен, что сорвал крыши с половины окрестных фанз, и они, словно гигантские птицы, летели над нашим домом к морю.
После каждого буйства стихии мир представал неузнаваемым. Из ниоткуда вырастали песчаные холмы, на земле лежали вырванные с корнем деревья. Перед знаменитым магазином «Кунст и Альберс» наметало настоящие дюны. Даже знакомые рачьи пруды меняли свой облик: ветер так пригибал камыш и тростник, что они скрывались под водой. Проходило время, прежде чем они вновь выпрямлялись, возвращая пейзажу привычный вид.
Долина реки Суйфун всегда была главной артерией, связывавшей Приморье с сердцем континента. По этому пути приходили не только ветры, но и новые политические веяния, принося с собой перемены и потрясения. Они, подобно урагану, пригибали к земле местное население, но люди, как тот самый тростник, со временем неизменно «распрямлялись, как прежде».
Особое значение реки отмечали еще в 1709 г. французские иезуиты, картографы китайского императора: «Река Суйфунь… весьма прославлена среди жителей Тартарии. Остальные реки в округе немного уступают Суйфуню, чем, вероятно, и объясняется причина, почему почитание этой реки издревле сохраняется в среде маньчжуров».
Почитание реки переняли и русские поселенцы. Символично, что первый паровой бот, собранный во Владивостоке, получил имя «Суйфун». На нем ходил будущий первый мэр города Федоров. В те времена, когда железной дороги еще не было, бот был незаменим: он забирал пассажиров во Владивостоке и вел их по речным водам мимо острова Суйфунского с его маяком в Раздольное, а порой, в полноводье, добирался и до самого Уссурийска.
А что Владивосток?
Суйфунская – так когда-то называлась главная транспортная артерия Владивостока, по которой в город попадали извне. В 1964 г. улицу переименовали в честь командарма Иеронима Уборевича. Однако народная память оказалась сильнее официальных указов: рынок, располагавшийся на этой улице, еще десятилетия продолжали называть Суйфунским. Сегодня на его месте находится сквер имени Константина Суханова.
Удивительно, но топоним не исчез с карты города полностью. В глубине жилого массива у Покровского парка до сих пор существует короткая улочка в несколько домов – Северо-Суйфунская.
Утраченная жемчужина Приморья
А вот самая известная природная достопримечательность Приморья царской эпохи – «Суйфунские щеки» в районе села Барановского – к сожалению, не сохранилась. Но ее описания остались в трудах почти каждого путешественника тех лет. Одно из них, принадлежащее знаменитому исследователю, увидевшему это место в 1867 г., вошло даже в эпохальную энциклопедию Брокгауза и Ефрона: «Здесь Суйфун прорывает хребет Сихотэ-Алинь. Местность замечательна многократным повторением эха. Щеки сжимают долину реки с обеих сторон на протяжении около версты. В расселинах скал, говорят, медведи часто устраивают себе зимние логовища».
Однако самое красочное описание оставил журналист Д. И. Шрейдер, посетивший эти места в 1893 г. Его очерк – это настоящий гимн дикой природе Уссурийского края: «А вот, сквозь лесную просеку сверкнул и Суйфун. Лениво катит он из соседней Маньчжурии свои прозрачные воды, отражая солнечные лучи в хрустальной поверхности. Зеркальной лентой извивается он, то исчезая в море ветвей, то вновь неожиданно появляясь перед нами.
Чем глубже мы в Суйфунской долине, тем чаще на пути встречаются нагроможденные друг на друга горные хребты. Мы приближаемся к знаменитым Суйфунским, или Медвежьим, Щекам, которые по дикой красоте сравнивают с лучшими местами Кавказа. За несколько верст до них отдельные холмы превращаются в сплошные горные цепи, то тесно прижимаясь к реке, то отступая и открывая взору узкие ущелья и просторные долины, покрытые роскошным ковром гигантских полевых цветов.
Но вот горные цепи начинают сближаться. Мы подъехали ближе, поднялись на самый край утесистого берега, вертикально спускающегося к воде, сделали крутой поворот и… замерли от восхищения. Внизу бурлила река. Над нею нависли косматые гривы двух гигантских горных кряжей. Они угрюмо стоят друг против друга, как два заклятых врага, враждебно сближаясь у каменистых подножий, словно хотят броситься друг на друга и разбиться насмерть.
Кажется, вот-вот они столкнутся. Но Суйфун, лазурная река таинственного Бохая, мечется между ними, взбивает жемчужную пену, стонет и умоляет их прекратить вековую вражду. Он лижет подножия то одной, то другой твердыни, стремясь разъединить их. И горные кряжи, нахмурив исполинские головы, уступают мольбам реки и, гордо подняв вершины, мирно расходятся: одна – к югу, другая – к северу. А он, сияющий и радостный, быстро удаляется в долину, разнося весть о примирении.
Хороши Суйфунские Щеки! Это один из самых живописных уголков Уссурийского края. В последнее время он много потерял своей таинственной прелести… Для проведения железной дороги пришлось срезать край левого горного кряжа и устроить над самым Суйфуном обширную террасу. Но все же и теперь едва ли можно найти другое столь же красивое место в пределах Уссурийского края».
И, пожалуй, столь же красивое и живое слово, дошедшее до наших дней, – Суйфун.
Юрий УФИМЦЕВ
