В истории Владивостока, города с богатым и сложным прошлым, есть страницы, которые до сих пор остаются малоизвестными широкой публике. Одна из таких историй — о человеке, который с 1973 по 1979 г. жил и работал в столице Приморья под чужим именем, но чья биография могла бы лечь в основу голливудского шпионского триллера. Его звали Альфред Саррант — американский перебежчик, агент советской разведки, гениальный инженер и один из пионеров искусственного интеллекта.
Альфред Саррант родился в 1918 г. в Бронксе, Нью-Йорк, в семье иммигрантов. Получив блестящее инженерное образование, он начал работать в Корнеллской лаборатории аэронавтики, где занимался секретными военными разработками для армии США. Именно там в 1940-х годах он был завербован советской разведкой.
Саррант стал ключевым участником так называемой «атомной шпионской группы Розенберга» — сети агентов, которая добывала для СССР бесценную информацию по американскому «Манхэттенскому проекту». Работая над системами наведения для ракет и радаров, он имел доступ к новейшим технологиям и передавал чертежи и техническую документацию советским кураторам. Его вклад, наряду с вкладом Клауса Фукса, Дэвида Грингласса и супругов Розенберг, помог Советскому Союзу значительно ускорить создание собственной атомной бомбы и достичь ядерного паритета с США.
Когда в 1950 г. ФБР вышло на след группы, Саррант вместе со своей возлюбленной Кэрол Дейтон (женой его коллеги) совершил дерзкий побег. Через Мексику они перебрались в Европу, а оттуда — в СССР, где получили политическое убежище и новые имена. Так Альфред Саррант стал Филиппом Георгиевичем Старосом.
Создатель советской микроэлектроники
В Советском Союзе талант Сарранта-Староса раскрылся в полной мере. В 1955 г. по личному приглашению Никиты Хрущева он возглавил конструкторское бюро электронной техники в Ленинграде. Здесь его гений привел к настоящему прорыву: под его руководством был создан первый в мире бортовой компьютер УМ-1НХ.
Эта «Управляющая машина» весила всего 65 кг, потребляла 100 Вт и состояла из 8 тыс. транзисторов. Во время испытаний она проработала без сбоев 250 часов, что было феноменальным результатом для того времени. Аббревиатура «НХ» в названии была данью уважения его покровителю — Никите Хрущеву. Поначалу разработчика представляли публике как «товарища Филиппова», и лишь спустя пять лет, после присуждения Старосу Государственной премии, его настоящее (советское) имя было раскрыто.
Филипп Старос по праву считается отцом российской микроэлектроники. Он разработал электронные системы для управления атомными электростанциями, космической промышленностью, подводными лодками и военными ракетами. Компьютеры его конструкции устанавливались на подводные лодки серии «Кило», которые до сих пор используются в КНР, Иране и Индии. Именно Старосу принадлежит идея создания советской «Силиконовой долины» — Зеленограда; он лично забил первый колышек при закладке этого научного центра.
Его заслуги были признаны на самом высоком уровне. Старос вошел в список 20 ведущих изобретателей СССР наряду с Королевым и Туполевым, а его зарплата в 700 руб. превышала оклад заместителя министра электронной промышленности.
Однако гений и независимость Староса не всегда вписывались в рамки советской бюрократической системы. Однажды министр электронной промышленности СССР сделал ему замечание, которое изменило всё: «Филипп Георгиевич, мне кажется, что у вас возникла странная фантазия, будто вы являетесь создателем советской микроэлектроники. Это неправильно. Создателем советской микроэлектроники является Коммунистическая партия, и чем скорее вы осознаете этот факт, тем лучше будет для вас».
Для Староса, посвятившего свою жизнь науке, это было ударом. Он осознал, что в этой системе ему больше нет места. Уволившись со всех постов, он принял неожиданное решение — уехать на самый край страны, во Владивосток.
Кристаллический разум
Новым местом работы Староса стал недавно созданный Институт автоматики и процессов управления (ИАПУ) при Академии наук СССР.
Именно во Владивостоке, в стенах ИАПУ, Старос совместно с Генрихом Фридманом, кандидатом технических наук, основал новаторский Отдел искусственного интеллекта. Здесь он приступил к реализации своей самой смелой идеи — созданию «куба памяти». Этот проект представлял собой искусственный кристаллический мозг на основе кремниевой матрицы, систему, чьи когнитивные способности должны были вплотную приблизиться к человеческим.
В качестве фундаментальной основы для своего проекта Старос выбрал кремний. Его решение было прагматичным: кремниевая технология на тот момент была наиболее отработанной и идеально подходила для потенциального массового производства «искусственных мозгов».
Ученый признавал, что его детище не станет абсолютной копией живого мозга, проводя аналогию с самолетом, который не является точной копией птицы. Однако он был убежден, что «кристаллический мозг» сможет не только решать сложнейшие, в том числе творческие, задачи на уровне человека, но и в некоторых аспектах, например в скорости обработки информации, значительно его превзойти.
Первые два года отдел располагался в здании общежития на улице Кирова. Виктор Заводинский, один из учеников Староса, вспоминал о начале работы в 1974-м: «Формально отдела еще не было, был лишь человек с фантастическими идеями и не менее фантастическим прошлым… Я понял, что с ним будет непросто, но увлекательно. Его рассуждения о системах искусственного интеллекта звучали для меня как научная фантастика… Старос на десятилетия опередил свое время, предвосхитив концепции наноэлектроники и квантовых вычислений».
Структурно отдел состоял из нескольких лабораторий. Лабораторию управляемого роста микроэлектронных структур возглавил лично Старос, собрав вокруг себя команду молодых и талантливых ученых: Заводинского, Лифшица, Розовского и других. Генрих Фридман взял на себя руководство лабораторией алгоритмизации, а кандидат физико-математических наук Александр Клещев — лабораторией программных систем искусственного интеллекта.
Научные вызовы
Новообразованный отдел столкнулся со множеством трудностей, главной из которых была нехватка рабочих площадей. Активную поддержку Старосу оказывал Виктор Горчаков, занимавший в то время пост секретаря парткома ДВГУ. Именно в стенах университета первоначально нашла приют лаборатория Староса. Параллельно ученый вынашивал планы по созданию в ДВГУ новой кафедры физического профиля и занимался поиском квалифицированных специалистов для нее.
В своих мемуарах, опубликованных в 2025 г., Виктор Горчаков так описывал своего коллегу: «Среди нас трудился человек с удивительной судьбой — Филипп Георгиевич Старос, бывший советский разведчик, вернувшийся из эмиграции в США. Он был профессором, чья деятельность была сосредоточена на микроэлектронике и проектировании передовых компьютерных систем. Свои первые шаги в этой области он сделал на базе физического факультета ДВГУ (теперь ДВФУ), а затем продолжил работу в институте Дальневосточного научного центра. С течением времени росло число защитившихся кандидатов и докторов наук, формировались современные лаборатории и университетская наука совершала качественный скачок — от теоретических изысканий к практической реализации проектов».
Сам Горчаков также был физиком с международным опытом: он проходил стажировку в Копенгагене у сына Нильса Бора и в Токио. Позже он защитил докторскую диссертацию, охватывающую такие области, как квантовая механика, теория ядра, теория молекул и информационные технологии.
Все это позволяет с уверенностью утверждать, что Владивосток, ДВГУ, ИАПУ, а также личности Горчакова и Староса сыграли ключевую роль в зарождении отечественных исследований в области искусственного интеллекта.
По свидетельствам современников, Старос был невысокого роста, обладал стройной, пропорциональной фигурой. Его облик дополняли вьющаяся, тронутая сединой прическа и жесткие усы под крупным носом. Внимательный и проницательный взгляд его темно-карих, немного выпуклых глаз производил сильное впечатление. От ученого исходила особая харизма, внушавшая уверенность в том, что он способен достичь любой поставленной цели.
И он действительно достигал. Поток новых сотрудников и оборудования не прекращался, спектр научных задач расширялся, но проблема с помещениями в ИАПУ оставалась острой. В 1976 г. решением стало размещение лаборатории на территории школы-интерната № 2. Ее директор, Дубинин — народный учитель СССР, новатор и физик по образованию — предоставил убежище академической науке. В подвальных помещениях интерната было установлено уникальное оборудование: электронный микроскоп, установки для напыления, лазеры и сверхвысоковакуумные системы «Рибер», привезенные из Франции. В качестве платы за аренду научные сотрудники вели для школьников уроки по физике и математике.
«Я теряю сознание»
Вскоре Старос занял пост заместителя директора в Институте автоматики и процессов управления (ИАПУ). Он принял это предложение, рассчитывая, что новая должность откроет ему путь к званию члена-корреспондента академии. Старос осознавал: несмотря на все его прошлые достижения, только академический статус позволит ему полноценно развивать научное направление, ради которого он и переехал на Дальний Восток.
Ситуация обострилась после того, как Капицу сместили с поста председателя Президиума Дальневосточного научного центра (ДВНЦ). Его место занял прибывший из Магадана видный геолог, специализировавшийся на золоте. Посетив лабораторию Староса и ознакомившись с его идеями по созданию искусственного интеллекта, новый руководитель обратил внимание на вакуумные установки для напыления материалов. Вместо поддержки передовых исследований академик предложил заняться… золочением ложек. «Недавно я посетил Японию, — пояснил он, — они там достигли в этом деле значительных успехов». Старос вежливо парировал: «Мы непременно обдумаем ваше предложение. Однако стоит отметить, что девяносто процентов мирового золота используется в электронной промышленности».
Коллеги вспоминали о Старосе как о незаурядной личности: «Наш директор был выдающимся человеком. Он сочетал в себе талант ученого и сильный характер, а его американское происхождение создавало вокруг него особый ореол. К тому же он обладал связями на самом высоком уровне, включая знакомство с будущим министром обороны Устиновым, а также с представителями ЦК КПСС и КГБ». Хотя американское прошлое создавало определенные трудности, его заслуги и влиятельные контакты помогли ему войти в состав Президиума ДВНЦ и стать кандидатом в члены-корреспонденты.
Его жизнь оборвалась в Москве
12 марта 1979 г., в день выборов в члены-корреспонденты. Он умер в автомобиле, который мчал его по Ленинскому проспекту в академическую больницу, на руках у друзей. Его последними словами стали полные удивления: «Ребята! Я теряю сознание…»
Американским спецслужбам удалось установить личность глубоко законспирированного Староса — Альфреда Сарранта — лишь спустя четыре года после его кончины. Тело Староса было кремировано в столице, а прах изначально захоронили на Морском кладбище во Владивостоке. Позднее урну перевезли в Москву, где на могиле установили массивный черный «куб памяти». Однако символическая могила во Владивостоке сохранилась, и ее по-прежнему посещают те, кто знал его под разными именами.
История Альфреда Сарранта — это не просто шпионский роман, а драма гения, который, сбежав от одной системы, столкнулся с ограничениями другой. Его жизнь, полная тайн, научных триумфов и личных трагедий, является неотъемлемой частью как мировой истории холодной войны, так и уникальной летописи Владивостока.
В частности, память о Старосе жива в стенах ИАПУ. Дальневосточное отделение РАН регулярно организует конкурсы для молодых ученых до 35 лет на соискание премий имени выдающихся деятелей науки Дальнего Востока. Так, в 2024 г. была объявлена номинация на премию имени профессора Ф. Г. Староса за достижения в области экспериментальной физики.
Юрий УФИМЦЕВ
