Полвека творческой, педагогической и общественной деятельности и восьмидесятилетие автора — согласитесь, это повод для персональной выставки. С 6 мая по 4 июня в Приморской картинной галерее экспонируются работы разных лет (начиная со 50-х годов, и заканчивая двухтысячными) Кирилла Шебеко. Член Союза художников России, заслуженный художник России, заслуженный деятель искусств России, профессор живописи и рисунка Дальневосточного института, участник Великой Отечественной войны — не много ли для одного человека? «Человек должен после себя оставить память», — считает художник.
В Доме Союза художников мне любезно сообщили, что Кирилл Иванович (в свои-то восемьдесят!) до обеда «бегает», а после него (когда пенсионеры бессильно падают на диван) работает в своей мастерской. Колоссальную жизненную и творческую энергию Шебеко я уловила еще в выставочном зале, рассматривая картины мэтра. У Шебеко не просто Север, олени, снег и вулканы. Здесь другое. Здесь ЖИВАЯ, ДЫШАЩАЯ земля с ее внутренними токами; здесь ЖИВОЕ, ДЫШАЩЕЕ, цветное небо; здесь люди – ГЕРОИ, не героев нет. Каждое полотно – это чудовищный сгусток энергии, которую даже самый скромный зритель чувствует своей шкурой. Я восхитилась.
С Кириллом Ивановичем (коим оказался молодой человек невысокого роста в белом хирургическом халате) мы говорили о современном искусстве. «У меня холодно», - извинялся хозяин. Но холодно не было. Не было даже прохладно. Было страшно жарко. С полотен июльским солнцем ла-лили краски, говорили люди, жили снега и деревья. Все было буквально напитано Силой.
— Раньше в искусстве была Идея. У нас были лидеры — Сталин, Ленин и так далее. Были фашисты и русские. С идеологией все было понятно. А сейчас война в Чечне — какая идеология? Где Идея? Непонятно. В современном искусстве нет идеологии. А искусство должно быть идеологичным, искусство должно поддерживать политику и идеи государства — а как иначе? Либо ты патриот и любишь свою родину, либо нет — это тоже позиция в искусстве.
Я сам видел, как развивался Север, Камчатка, Чукотка, как строился БАМ. Никто не заставлял меня туда ехать, я сам поехал! Я видел эту молодежь, парней и девушек, работающих с энтузиазмом. Мы чувствовали, что страна растет! А куда мы сейчас растем? Что должны строить? Куда двигаться дальше? Художник остался без идеи, без содержания. Сейчас очень модны стали формальные поиски на холсте. А почему бы художнику вместо формальных поисков не написать картину, допустим «Строительство капитализма»? Мы же писали механизаторов! Вон у меня рыбачка какая висит (указывает на внушительных размеров полотно на стене), с Алма-Аты. А в современном искусстве вообще нет тем. Оно сейчас стало каким-то беззубым.
— Правда ли, что современное искусство не героично?
— Почему не героично? Возьмите Высоцкого: он же находил своих героев! На каждое событие откликался! У него была социальная наполненность. Он не вообще писал, а целенаправленно. Это и есть искусство. А сейчас зайдешь на выставку — и смотреть не хочется.
— Это почему же?
— А потому что. Ну что там? Ну — цветочки. Ну, хорошо, если профессионально написано. И все! Зритель, увидев картину, должен рассуждать. С книгой можно жить — так же и с живописью. Вот возьмем, например, Репина "Запорожцы пишут письмо турецкому султану". Стоишь и рассуждаешь, какие это были люди. Или «Иван Грозный убивает своего сына»! Я, например больше никак не представляю себе Ивана Грозного, только по-репински. У этих картин можно часами стоять и рассуждать, потому что перед глазами — вся жизнь. Это социальная нагрузка. Есть еще творческая нагрузка: мастерство, профессионализм, цветоносность... Вот это искусство — богатое. А сейчас выходишь с выставки, и чувствуешь, что не нашел того, чего хотел. Пустоватость какая-то.
— Если взять и сравнить понятие реализма в 1950-м году и в 2000-м. Изменилось оно или нет?
— Изменилась реальность, действительность, стало быть, изменился реализм. В 1950-м реальная жизнь проходила у нас перед глазами, а в 2000-ом я не могу уловить эту реальность. Я не знаю, где я живу, какие задачи ставит мое государство, какие из них мои, что я буду утверждать в своем искусстве?
— Сейчас же говорят о кризисе в искусстве. Может, это не кризис, а этап в развитии?
— Это кризис! Художник не знает, что отображать. Пошла какая-то мифология, возврат к прошлому, ню, больше похожее на порнографию. Современное искусство бесконфликтное. Нет содержания, нет тем, одни цветочки. Искусство должно быть о чем-то.
Мне сейчас трудно приходится не только как художнику, но и как преподавателю. Сейчас среди студентов очень модны формальные поиски на полотне. Что-то намажут, цвета как-то разложат, а потом приходят: «Мне, наверное, двойки поставят…» Или есть у меня студентка. Она съездила в Грецию по путевке, привезла этюды, сделала персональную выставку, ее расхвалили. А потом эти же работы приносит нам на отчет. Какие оценки мы можем ей поставить?
—У каждого художника свой путь в творчестве: новая работа встраивается в перспективу пройденного пути. И здесь художник либо не хочет повторяться, либо, напротив, стремится быть узнаваем, чтобы глядя на новую работу, зритель узнавал автора, даже не зная его фамилии: «О, это тот самый!»
— У каждого художника свой творческий язык.
Когда я пишу, сразу думаю о зрителе, как он воспримет картину. Я стараюсь быть узнаваемым. Это внешне. А если глубже смотреть, как создается картина, то можно ведь годами вынашивать свой стиль! Я был на Командорах в 1955-м году, и все мне хотелось отобразить эти места, но никак не мог. И вот только в этом году (прошло уже 45 лет) мне удалось (на выставке эта работа представлена под названием «Солнце всходит на Востоке»). Войну никак не мог отобразить. Был такой момент в сорок первом под Смоленском, мы отступали.
Просыпаемся утром часа в четыре, только рассвело. Август был, розовое небо, и на его фоне - льняное поле, много маленьких пупырышек. Такая красотища — залюбуешься! А через час — в бой, уже нервозность появляется. Когда вернулись из боя, там уже ничего не осталось, все уничтожили, перемесили эти пупырышки. Вот это утро перед боем я все никак отобразить не мог.
— Кем сейчас является современный художник?
— Как и всегда - изобразителем своей эпохи.
Каждый после себя должен оставить что-то, чтобы можно было рассуждать о прошедшем времени.
20 мая Кириллу Ивановичу исполнилось восемьдесят. С колокольни своих лет и нажитого опыта он вполне законно может ТАК рассуждать об искусстве. Многие молодые скажут: «Да он просто ничего не смыслит в современном искусстве!» И, может быть, тоже будут правы. Однако о таких вещах, как ШКОЛА и ПРОФЕССИОНАЛИЗМ даже самое формальное течение в искусстве спорить не станет. Кстати, некоторые работы Кирилла Шебеко хранятся в Государственной Третьяковской галерее. Вам это о чем-то говорит? Мне тоже.
Саша ЗИМОВА, фото Леонида МАКОГИНА
