Как приморский партизан пролоббировал елки в СССР

Буржуазная затея поначалу понравилась даже Сталину
Как приморский партизан пролоббировал елки в СССР
Дружеский шарж на Деда Мороза Постышева. Фото предоставлено Ю. Уфимцевым

Наряжали бы в Приморье елки, если бы не один человек, имя которого носит одна из центральных улиц Владивостока, — Павел Постышев?

Постышев был активным участником партизанской борьбы с белогвардейцами и интервентами на Дальнем Востоке и в Приморье в частности. В этой борьбе были и взлеты, и падения.

В 1918 г. советская власть в городах Приморья была разгромлена и красноармейцы стали в панике покидать Приморье, уходить в сопки. «Особенно запечатлелся в моей памяти один случай, — вспоминал Постышев в 1935 г. — Это было после ограбления Шмаковского монастыря. Не помню, в каком месте, но нам удалось приостановить отступление.

Обходя части, мы заметили какие-то огни; подойдя, мы увидели пьяные фигуры красногвардейцев. Одни были одеты в поповские ризы, другие — еще в какие-то хламиды, все были пьяны, балаганили; горели церковные большие свечи, и при их огне играли в карты. Всюду водка, бочонки с медом, у пьяных стариков-бородачей бороды торчали гвоздем, потому что, хватаясь за бороды перепачканными медом руками, они склеивали их.

Нас встретили насмешками и бранью. Пришлось послать дисциплинированную часть разогнать их и переарестовать, а окончательно разложившихся заправил расстреляли. Это была самая характерная картина начинающегося разложения. Было жутко».

Через два года все же борьба партизан и красноармейцев увенчалась временным успехом, и партизаны из тайги стали возвращаться в города. «Встречали нас с обнаженными головами. Ура, наши победили! Колчак разбит, японцы объявили нейтралитет. Эта весть уже облетела все прилегавшие к линии железной дороги деревеньки, она молнией пронеслась в самые глухие, отдаленные таежные уголки. Нам казалось, что тайга и та разделяла нашу радость вместе с нами, — вспоминал Постышев. — Шум ее как будто стал не таким суровым. Старые ели и лиственницы, покрытые седым мхом, как будто приветливее смотрели на нас».

Через год красные вновь потерпели поражение и вновь ушли в тайгу, где, как выразился Постышев, «каждый куст стал ищейкой партизан». Два года красные собирались с силами, создавали регулярную армию. «Первоначально — партизанские отряды, затем — регулярная Красная армия, родившаяся на левом берегу Амура из партизанских отрядов Приморья, Амурской области, а потом была образована Дальневосточная народнореволюционная республика, и нашу регулярную Красную армию, созданную из бывших партизанских отрядов, стали реорганизовывать в народно-революционную армию, — писал Постышев. — Помню, сколько было обид, сколько было серьезного недовольства по поводу переименования красноармейцев в народоармейцев. Нам приказали снять звездочки, на фуражки нацепить кокарды и на рукава надеть ромбы».

И новая армия лавиной пошла к океану. «Было трудно, очень трудно. Хорошо вооруженному врагу, его мощным укреплениям помогали свирепые морозы. Но ждать было нельзя. «Будем наступать! — сказал член Военного совета фронта П. П. Постышев. — А морозы — что ж, были такие морозы, когда мы и в тайге воевали».

25 октября 1922 г. силами народно-революционной армии и партизан Приморье было полностью очищено от белогвардейцев и интервентов. «Партизанская борьба на Дальнем Востоке была великой, — писал Постышев. — Это одна из красивейших страниц всей борьбы рабочих и крестьян под руководством партии Ленина за власть Советов, за социализм. Документы, свидетельства великой борьбы, хранит могучая, глубокая тайга. По ней разбросаны сотни и тысячи братских могильных холмов, могил погибших партизан. Они не останутся неведомыми иероглифами для наших пролетарских историков. Они — живые факты, непосредственные свидетели героической борьбы. Они расскажут о многом».

В 1923 г. Постышев покинул Дальний Восток и был отправлен на Украину. В 1935 г. Павел Постышев приехал из Киева в Москву. «Вышли мы, сели в машину Сталина, — вспоминал Никита Хрущев. — Поместились все в одной. Ехали и разговаривали. Постышев поднял тогда вопрос: «Товарищ Сталин, вот была бы хорошая традиция и народу понравилась, а детям особенно принесла бы радость — рождественская елка. Мы это сейчас осуждаем. А не вернуть ли детям елку?»

Сталин поддержал его: «Возьмите на себя инициативу, выступите в печати с предложением вернуть детям елку, а мы поддержим».

Постышев выступил в «Правде» с заголовком «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку!»: «В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям елку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями елку и веселящихся вокруг нее детей богатеев, — говорилось в заметке. — Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как «левые» загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею.

Следует этому неправильному осуждению елки, которая является прекрасным развлечением для детей, положить конец. Комсомольцы, пионерработники должны под Новый год устроить коллективные елки для детей. В школах, детских домах, в дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах — везде должна быть детская елка! Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне Нового года елку для своих ребятишек. Горсоветы, председатели районных исполкомов, сельсоветы, органы народного образования должны помочь устройству советской елки для детей нашей великой социалистической родины.

Организации детской новогодней елки наши ребятишки будут только благодарны. Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская елка является буржуазным предрассудком. Итак, давайте организуем веселую встречу Нового года для детей, устроим хорошую советскую елку во всех городах и колхозах!»

Статья в «Правде» в то время была сродни приказу. Предложение было принято к действию молниеносно. По всей стране были организованы елочные празднества, в магазинах появились «расширенные ассортименты елочных украшений». Таким образом, предложение партийного руководства было принято и полностью осуществлено в масштабах страны всего за четыре дня, включая дату самой публикации. Подобная оперативность так и осталась недостижимым рекордом в истории СССР. На новый, 1937 год детская елка вновь проводилась в Аничковом дворце, ставшем к этому времени Дворцом пионеров.

После своего письма Постышев стал пользоваться еще большей популярностью. В 1935 г. один из районов Приморья даже переименовали в Постышевский (ныне — Красноармейский).

Однако в 1938 г. Постышев был арестован, обвинен в том, что он «с 1920 года был агентом японской разведки, которой поставлял важнейшие шпионские сведения по Советскому Союзу», и вскоре расстрелян. Оказалась под угрозой и возвращенная им елка.

В Совет народных комиссаров начали поступать письма вроде этого: «Постышевской затее восстановить елку нужно раз навсегда положить конец. Миллионы молодых жизней елок, пожары и т. п. не должны приноситься в жертву буржуазной затее. Ждем вашего авторитетного распоряжения и разъяснения».

Но авторитетных распоряжений не последовало, и елка осталась. В 1954 г. была проведена первая Кремлевская елка. В 1957 г. на площади Владивостока появилась и своя елка, а вскоре был реабилитирован и Павел Постышев.

В 1960-е годы, когда строился большой Владивосток, в столице Приморья на месте бывшего капустного поля появилась новая улица, которую решили назвать именем дальневосточного партизана и основателя советского новогоднего праздника.

Юрий УФИМЦЕВ, специально для «К»

Комментарии (0)
Отправляя комментарий, вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности.